Репатриация - Эв Герра

и знания, которыми, как мне думалось, я обладала, — получилось скудновато. Пакет Office, кроме Excel, английский язык — средний уровень или, возможно, среднепродвинутый, стажировок не проходила, ни в каких ассоциациях не состою; образование — неоконченное высшее, специализация — древние языки: древнегреческий, латынь, санскрит (да уж, очень распространенные в мире); хобби нет. Хотя есть. Хобби: кино и прогулки на природе. Прогулки на природе — это хорошо, так я буду казаться серьезной и уравновешенной. Какие еще у меня есть профессиональные компетенции? Ах да, энергичность. А это компетенция? Да. Я решила, что быть энергичной — это компетенция. Таким образом, я, возможно, буду казаться энергичной, самостоятельной, смышленой и приветливой.

Я стояла в бабушкиной спальне перед шкафом с зеркалом и тренировала улыбку.

«Добрый день, чем я могу вам помочь? Добрый день, месье, прекрасный выбор. Ну что вы, мадам, позвольте донести это за вас. Подождите, положу вам брошюрки и несколько пробников. Да, конечно, последняя полка слева. К вашим услугам, рада помочь».

По моим представлениям, квалифицированные молодые женщины должны носить одежду, прикрывающую плечи, поэтому я спросила Рафаэля, не одолжит ли он мне немного денег на платье. Он сказал, что платье мне подарит и поможет в кое-каких вопросах.

— Ты должна держаться прямо, надо, чтобы в тебе видели открытого человека, на которого можно положиться.

Он вызвался взглянуть на мое мотивационное письмо и посоветовал убрать все, что касалось учебы.

— Для того, чем ты сейчас планируешь заниматься, это неважно.

Взамен информации об учебе он предложил придумать опыт работы.

— Ты знаешь какой-нибудь ресторан рядом с тем местом, где ты жила в Лионе? Может, булочную?

— «Салатница». Это небольшой ресторанчик.

— Значит так. Ты подрабатывала в «Салатнице». Два года. По выходным.

И мы выдумали навыки, соответствующие этому опыту: уборка помещений, подготовка зала к приему гостей, обслуживание гостей, оформление счетов за сделанные заказы, инвентаризация. Рафаэль сказал, что будет правдоподобнее, если не расписывать слишком детально.

Потом мы сделали фотографию.

На мне была светлая футболка, я держала голову прямо и улыбалась. Короткая стрижка придавала мне простодушный вид. Рафаэль уменьшил фотографию и поместил ее в резюме рядом с моим возрастом, добавил телефонный номер и информацию о том, когда и сколько я могу работать.

Я была готова выйти на работу немедленно, на полный день, профессионально относилась к своему делу вне зависимости от уровня зарплаты. И мы отправились в центр города, чтобы распечатать штук сто экземпляров моего резюме.

— Если хочешь получить предложение, надо отправить резюме сразу в несколько мест и появляться там лично. Заходишь, здороваешься, улыбаешься, говоришь, что ты местная, называешь свою фамилию, говоришь, что можешь начать работать прямо сейчас. И не спрашиваешь ни о часах работы, ни о зарплате.

Мы обошли рестораны, магазины, закусочные. Я предлагала себя в качестве посудомойки, официантки, кассира, я была целеустремленной, легкой в общении. Раздав резюме, мы отправились на берег моря.

К вечеру люди стали приходить на пляж, но пока не купались — от холодной воды еще покалывало ноги.

Я дотронулась руками до песка, сполоснула водой лицо. Когда мы вошли в магазин на окраине города, чтобы выбрать платье, мне позвонила тетя.

— Ты где?

— С Рафаэлем. Мы разнесли мое резюме, а теперь я покупаю платье для собеседований.

— Нам только что позвонили. Они репатриируют тело, его доставят в эту пятницу.

Я улыбнулась. Как же я была вымотана!

— Часть расходов взял на себя Борис Клерфей, и еще посольство организовало сбор средств. Сначала пройдет церемония прощания в Дуале, потом тело твоего отца отправят сюда. Но, Аннабелла, надо тебе сказать…

— Да?

— Открыть гроб не получится. Ты не увидишь своего папу. Гроб нельзя будет открывать, потому что тело слишком долго пролежало в холодильной камере. И как только его вынесут там на жару, оно начнет разлагаться. Понимаешь? Ты понимаешь, о чем я говорю? Ты не сможешь открыть гроб, когда папу привезут сюда.

Я так ничего и не ответила, поэтому она продолжила говорить:

— В четверг в десять вечера тело отправят из аэропорта Дуалы, в Руасси — Шарль де Голль[13] оно прибудет в пятницу утром, в шесть часов пятьдесят минут. Потом его привезут сюда в автофургоне. Сначала доставят в Бордо, а потом в Руайан. Сотрудники похоронного бюро Руайана заберут его в пятницу в семнадцать часов. Погребение на следующий день. Откладывать нельзя по санитарным причинам. Церемония состоится в субботу утром прямо на кладбище.

у нее вырвался нервный смешок,

— Все, это закончилось.

и тут мое тело рухнуло на пол, а из телефона все слышался голос тети Альды. Меня хлестали по щекам, пытаясь привести в чувство. Подбежали две женщины. Они заглядывали мне под веки, щелкали передо мной пальцами, Рафаэль отнес меня в машину. Мне протерли чем-то влажным лицо, похлопали по щекам, померили пульс.

15

Я лежала в спальне. Смотрела в потолок. Ждала утра, и вот Рафаэль положил руки мне на плечи и поцеловал меня в обе щеки, чтобы поддержать.

— Похоронишь отца, найдешь работу — и жизнь начнется заново, наступит лето.

Я предложила напоить кофе моих родственников, которые приедут через несколько часов. Предложила вынести столы. Предложила вынести стулья. Пластмассовый стол в саду мы накрыли красивой скатертью. Мы собрали в одно место стулья — белые и серые пластиковые, а еще несколько найденных в гараже деревянных. Мы достали чашки, выложили сахар в креманки. В пустые стаканы расставили ложечки и вскипятили в кастрюле воду, чтобы наполнить ею кофеварки, купленные накануне в Super U.

Мы открыли несколько пакетов мадленок и другого печенья. Я выкурила две сигареты — и сад наполнился безумным количеством людей, и каждый клал руки мне на плечи, когда я наливала воду и предлагала сахар. Вопреки всяким ожиданиям приехали кузены из Парижа и Италии, проведя ночь за рулем, приехали со своими нарядными детьми и теперь разглядывали сад и заброшенный дом.

Я раздала стаканы для молока и кофейные чашки. С кофеваркой в руках я обошла кузенов, мне говорили, касаясь моего лица, не думать, что я осталась одна, что все меня любят.

Небо было ясным.

Мы расселись по машинам, по четыре человека в каждую, под работающее радио преодолели весь путь и неспеша припарковались.

Я вышла первой.

Дядя с тетей обняли меня.

Я подошла к гробу, что ждал меня в другом конце кладбища, и тут солнце ослепило меня.

Двое докатили снабженный колесиками гроб до могилы и опустили его туда; затем все по очереди попрощались с другом, кузеном, дядей, братом —