Румия - Мария Омар
Румия оглядела стройную фигуру тети, пытаясь увидеть хоть один изъян. Ей хотелось быть такой же красивой и так же легко заговаривать с любым прохожим. Во время прогулок она смотрела в окна зданий и пыталась вышагивать, гордо неся свое тело, как Мадина, которая без конца поучала:
«Румия, не шаркай ногами!»
«Не прыгай через канаву, обойди по дорожке».
«Не "кушать", а "есть"!»
«Боже, Руми, ну что за привычка показывать пальцем, ты не в ауле!»
За следующую неделю она сшила Румие плиссированную юбку до колен и голубую блузку. Отвела в парикмахерскую, чтобы сделать короткую модную стрижку. Румие с новой прической было не очень комфортно, но Мадина знала лучше. Интересно, что сказала бы Айка?
Подруга Айка решила учиться в Актобе на повара.
– Колледж! – узнав об этом, усмехнулась Мадина. – ПТУ есть ПТУ. Придумали же! Раньше мы вообще говорили «каблуха»[6].
При этом ей нравилось, что пединститут переименовали в университет.
Мадина помогала Румие во всем: оплатила подготовительные курсы, приносила на тарелке яблоки, когда та сидела над книгами, гоняла ее по таблице Менделеева, учила определять, с какой одеждой какую обувь носить и как не пропускать нужную остановку.
На первый экзамен, по химии, поехали на троллейбусе. Румия повторяла про себя формулы, Мадина без умолку говорила, и впервые в жизни пришлось ее перебить:
– Можно потише?
Мадина удивленно посмотрела на нее, совсем по-абикиному поджав губы. Стало неловко, и Румию затошнило.
– Я повторяла формулы, – виновато сказала она.
– Ничего, это нервы, – Мадина сняла с ее блузки пушинку. – Ты все знаешь лучше других!
От этих слов скрутило желудок.
Приехали рано, но перед кабинетом, где шел экзамен, уже толпился народ.
– Кто в первую пятерку? – выкрикнул бойкий темноволосый парень. Он запомнился еще с курсов, потому что задавал много вопросов.
Четыре человека набралось сразу, потом все замолчали.
Мадина сжала Румие руку.
– Иди! Ни пуха!
– К черту! – пролепетала та и вызвалась пятой.
Через порог шагнула с правой ноги. В школе она сдала все экзамены легко, почти не волнуясь. Но тут медленно подошла к столу, еле переставляя ставшие вдруг тяжелыми ноги, осторожно взяла билет.
– На вас лица нет! – сказала женщина из комиссии, похожая на актрису из фильмов 60-х годов: с высокой прической и тонкой черной подводкой, протянувшейся за уголки глаз. – Все нормально?
Румия кивнула. Учителя в их школе никогда не называли учеников на «вы».
– Мне сегодня больше обмороков не нужно! Тяните!
Румия прочитала вопросы.
– Можно сразу ответить?
– Пожалуйста.
Через пять минут женщина прервала ее:
– Достаточно.
Она что-то написала на листке и протянула. У Румии подкосились ноги, захотелось присесть.
– Воду? – спросила женщина.
Румия кивнула, едва отпила из протянутого стакана и вышла в коридор.
– Ну что, строгие? Валят? Что получила? – раздалось со всех сторон.
Румия дрожащими руками развернула листок. Буквы прыгали, и она никак не могла понять, где оценка. Мадина забрала у нее бумагу, быстро пробежала глазами и просияла:
– «Отлично»! Умница!
По толпе прошел восхищенный вздох.
На биологии Румия волновалась меньше и сдала ее тоже на «пять». Третьим значился диктант по русскому – по нему она впервые в жизни получила «четыре», в сомнениях поставив запятую не там.
Мадина первой углядела в списках поступивших фамилию «Сеитова»:
– Румия, золотце! Абика будет гордиться! Всем расскажу, что моя племянница учится в университете. Наши гены!
Тем же вечером Румия написала письмо:
Привет из Оренбурга, моя милая Айка!
Можешь меня поздравить, я поступила!
Хотела приехать домой до учебы, но абика сказала не тратить деньги. Пока буду жить у тети Мадины. А ты как? На дискотеки ходишь? Кого видела из наших?
Пиши.
Твоя Румия
Глава 2
Ожог
1987, поселок П. под Актобе – Актобе
Наконец-то абика, приготовив лапшу на ужин, ушла к себе. Пока мама придет, час точно есть.
Румия накидывает кофту, надевает на колготки синие трикотажные гамаши и колючие шерстяные носки, на голову – пуховый платок, концы его скрещивает под шеей. Поверх всего – папину фуфайку: свое пальто в сарай неохота, провоняет навозом. Валенки с галошами тоже папины, ей выше колен. Дверь распахивается настежь, едва не срываясь от сильного ветра; мама вечно ворчит, что папа не поставит другую, покрепче.
Острый снег колет глаза и щеки. Солнце еле светит тусклым пятном. Перед сараем Румия падает – галоши скользкие. Морщится – ушибла коленку. Поднимает проволочное кольцо над калиткой, заходит в карду[7], затем в большой сарай. Нечаянно наступает на свежий кругляш навоза и зажимает пальцами нос. Корова лежа жует жвачку. Румия почесывает ей теплую, с мягкими складками, шею.
В загончике – овцы. Румия входит, захлопывает за собой легкую дверцу и ловит ягненка. Тот блеет, прижимаясь к стене, подныривает под баранов. Они тоже орут. Румия садится на колени, запускает пальцы в плотные кучеряшки. И чего раскричались? Она находит теплое тугое вымя овцы, подносит к нему ягненка. Тот начинает сосать, отрывается, снова блеет.
Румия захватывает с собой ковш зерна из ларя, идет в маленький сарай. Оттуда, едва не сбивая ее с ног, вылетают голуби. Они собираются здесь погреться.
– Нате, нате, – сыплет она зерно на дощатый пол.
Голуби слетаются снова.
Когда их набирается штук двадцать, Румия захлопывает дверь.
А теперь ловить! Вот этот какой красивый, белый, с коричневыми пятнышками. Белые голуби самые аккуратные. Как будто знают, что отличаются от других. Она хватает его в верхнем углу сарая, под низким потолком. Голубь, пытаясь вырваться, машет крыльями. Румия бережно прижимает их к его тельцу.
– Ну-ну, какой же глупый, я тебя не обижу! На!
Сует под клюв зерно на ладони. Тот только вращает круглыми глазами. Почему в кино голуби умные, даже пьют изо рта у хозяина. А эти!..
Абика ругалась, когда увидела, что Румия хватала голубей:
– Они же дикие! Заразу всякую приносят, не трогай!
Теперь Румия ловит их, когда дома никого нет.
– Ладно, лети!
Голубь резко взлетает и бьется о потолок.
Румия скрипит по снегу обратно в дом. Скучно. Айка заболела, не приходит уже неделю. Родители придут уставшие: «Руми, отстань! Без тебя голова кругом!»
Она садится за стол, берет карандаши и новый альбом. Может, сегодня мама будет веселая? Почему-то в последнее время она все время злится. Румия слышала, как
