Цветочная лавка на перекрестке судеб. Каждый цветок хранит чью-то историю - Юкихиса Ямамото
Кикуко не могла не спросить. Хитоми, кажется, ждала именно этого вопроса. Однако владелица бара не торопилась с ответом: сначала, выдержав многозначительную паузу, разлила по бокалам со льдом алкоголь и только затем продолжила рассказ.
– К тому времени Кагава сэнсэй работала учителем уже два года. В один день ее будущий муж внезапно появился на пороге нашей школы.
– Почему?
– Сама подумай! – с игривой улыбкой вклинилась в разговор Марита. По ее лицу было видно, что она точно знала правду.
– Может, тоже был учителем и его направили в ту школу?
– Пи-ип! Неверно! – решила подыграть Хитоми.
– Тогда… Его назначили тренером в какой-нибудь спорткружок?
– Пи-ип! – в этот раз присоединилась и Марита.
– А можно подсказку?
– К тому моменту ее будущий муж уже работал.
– Он был как-то связан с продажей учебников или чем-то таким?
Марита кивнула:
– Та-ак, ты на правильном пути.
– Близко. Он был связан с продажами, но продавал не вещи, – уточнила Хитоми.
– Не вещи. А что же тогда?
– У тебя осталась одна попытка. Давай, Кику, ты сможешь!
Организовывал школьные соревнования? Или культурные фестивали? Чем же он мог заниматься?
– Может, устраивал школьные экскурсии?..
– И это правильный ответ! – воскликнув, Хитоми изобразила победные фанфары, будто весь этот разговор шел в рамках странной телевикторины. – В то время ее муж работал в турагентстве, а его компания отвечала за организацию наших школьных экскурсий. Он был ассистентом начальника и во время заключения договора снова встретил Кагава сэнсэя. Так судьба и свела их заново! Уже через три года после воссоединения они сыграли пышную свадьбу.
Все это произошло весной, когда Хитоми уже заканчивала школу. После церемонии молодожены съехали из жилого комплекса «Кира-кира гаока» и сняли в аренду новенькую квартиру за торговым кварталом Кудзиранума, где проживали и по сей день.
– Еще три года спустя у них появился ребенок, и Кагава сэнсэй бросила преподавание, чтобы сосредоточиться на его воспитании. Эх… Наша школа уже не найдет учителя лучше, чем она. Даже жаль.
– Выходит, она начала подрабатывать в «Цветочном магазине Каварадзаки», когда ребенок пошел в начальную школу и за ним не требовалось такого пристального внимания. Думаете, было бы лучше, если бы она вернулась в школу?
Похоже, Кикуко задала глупый вопрос. Марита ее тут же одернула:
– Не смогла бы при всем желании. Вскоре после рождения сына у ее свекрови случился инсульт, и, хоть она и выжила, осталась парализованной. А свекор совсем ничего не умел по дому. Госпоже Мицуё пришлось оставить сына в доме родителей, а самой переехать к свекрови и ухаживать за ней и домом.
– Почему всем этим занималась только госпожа Мицуё? Она не могла взять на себя только часть обязанностей?
– Эх, Кику… Ты, конечно, права, но сиделки и клининг стоят больших денег. Я тоже предлагала нанять помощь, но в итоге госпожа Мицуё решила делать все сама. Почти три года ухаживала за свекровью, а вскоре после ее смерти у свекра развилась деменция. Хотя она продолжала ухаживать за ним, его болезнь лишь прогрессировала, и в конце концов пришлось сдать его в пансионат. К тому моменту сын перешел в среднюю школу. Госпожа Мицуё все еще работала в «Каварадзаки» и ждала момента, чтобы вернуться на пост учителя, и вдруг выяснилось, что у ее папы развилась болезнь сердца. Ее мама заботилась о муже, но вскоре сама слегла от стресса, так что госпоже Мицуё снова пришлось заботиться сразу о двоих.
– Родители Кагава сэнсэя уже умерли, да? – спросила Хитоми.
– Этой весной мы отметили седьмую годовщину со смерти отца и третью годовщину со смерти матери. Честно говоря, когда «Каварадзаки» перешел ко мне, я застала госпожу Мицуё в самый трудный период ее жизни. Она уже заботилась о родителях, а на работу вышла я, которая не умела ровным счетом ничего. Ей пришлось нянчиться и со мной. Мне было так стыдно за это! Хотя госпожа Мицуё всегда улыбалась мне и говорила не переживать лишний раз. Конечно, у нее так и не получилось вернуться в школу, потому что она столько времени посвятила заботе о других людях, но в конце-то концов, в этом виновата и я! Думать об этом больно до сих пор.
– Не стоит ни в чем себя винить! Никто не виноват в том, что госпожа Мицуё так и не смогла вернуться в школу.
Слова вырвались сами по себе, прежде чем Кикуко успела подумать. После этого повисла неловкая пауза. Марита и Хитоми удивленно заморгали в унисон.
– И-извините, пожалуйста. Не так вас поняла. Простите…
Чтобы хоть как-то спрятать свой дискомфорт, Кикуко сделала поспешный глоток из бокала. Поперхнулась – алкоголь оказался крепче, чем она ожидала, – и Марита тут же похлопала ее по спине.
– Ты в порядке, Кику?
– Да, спасибо, – снова замялась та, смущенно отводя взгляд в сторону. К счастью, вновь повисшую тишину прервал звон дверного колокольчика.
– Добро пожаловать! – тут же повысила голос Хитоми. – О-о-ой, давно не виделись!
На пороге стояла дочь Мабути сэнсэя, Момока. Женщина повесила пальто на плечики у входа. Под ним, как и всегда, был строгий брючный костюм.
– Мне виски с водой.
Момока села на самый крайний стул. Сделав заказ, женщина повернулась в сторону Кикуко и Мариты. На ее щеках был заметный розоватый румянец – похоже, успела выпить где-то еще.
– Вы из «Каварадзаки»?
– Да. Приятно познакомиться, – тут же вежливо кивнула Марита.
– И мне, – женщина слегка наклонила голову в ответ, после чего перевела взгляд на Кикуко: – Это вы водите тот цветочный скутер?
Кикуко встрепенулась.
– Да, я. Меня зовут Кимина.
– Я должна сказать вам спасибо!
– Мне? – с нескрываемым удивлением переспросила Кикуко. Момока тем временем подсела поближе.
– Слов не хватает, чтобы выразить, как я благодарна. Сам Бог нас свел! Может, хотите чего-нибудь? Я угощаю. Хитоми, «Дотонбори» ведь еще открыт? Ничего, если я закажу там еду навынос?
– Эм… Но я ничего не хочу… – Кикуко растерянно отказалась: перед тем, как закрыть смену, она поужинала на «общей» кухне магазинчика. И решила уточнить: – За что вы хотите меня поблагодарить?
В ответ Момока сразу же потянулась во внутренний карман своего пиджака. Выудив телефон, женщина положила девайс на барную стойку. На рабочем столе оказалась фотография Кикуко с «Ла Ви ан Роз» в ожидании светофора. Судя по одежде, фото было сделано еще в начале осени.
– А, это. Об этом я рассказала, – взглянула на дисплей Хитоми, поставив разбавленный виски перед Момокой. – Поговаривают, если сфотографировать этот скутер и поставить на обои, обязательно найдешь свою любовь.
Тот самый слух, который разлетелся по Сети. Из-за него
