Дети Минги-Тау - Юлия Сергеевна Петрашова
Святослав смотрел на меня пристально. Его взгляд жег мне сердце.
– Да, я готова.
– Очень хорошо. А теперь подойди к пропасти.
Я уставилась на него в недоумении. Может быть, я не расслышала? Может быть, он выразился иносказательно? Святослав не мог этого потребовать. Не мог! Его ласковая добрая улыбка… я же все еще ее вижу.
– Амина, выйди из грота и загляни в бездну.
«И бездна заглянет в тебя», – всплыли слова из подсознания.
Бред. Сюр.
– Ведь ты мне доверяешь? – спросил Святослав.
Он был абсолютно спокоен и доброжелателен.
Я вышла из грота и остановилась.
– Ближе! – приказал Святослав.
Я обернулась и увидела всю ту же ободряющую улыбку.
Он говорил, что со мной больше никогда ничего плохого не случится. Говорил. Я точно помню.
Я сделала еще один шаг.
Передо мной зияла пропасть. Там, на дне, шумела горная речка. Острые камни топорщились из скалы напротив, как иглы сердитого дикобраза.
Святослав подошел ко мне и встал рядом.
– Посмотри, насколько глубока бездна. Ляг на землю и посмотри, что там, внизу. Я буду держать тебя. Не бойся.
Сначала я встала на колени, потом опустилась на корточки, затем легла на живот и подползла чуть ближе к краю.
– Что ты чувствуешь? – спросил Святослав.
– Страх. Я боюсь высоты, – прошелестела я, ощущая, как язык превращается в наждачную бумагу.
– Мы вместе преодолеем твой страх.
Нас окружили остальные. Они галдели, кричали, о чем-то меня просили. Я их слышала, но плохо понимала. В ушах нестерпимо звенело, кружилась голова.
И вдруг меня схватили за ноги, подняли в воздух и опустили над пропастью. Я висела над бездной и истошно орала. Позже я узнала: все ждали, когда я замолчу. Это должно было означать, что я доверилась. На самом же деле я просто потеряла сознание.
Глава 20
Ну и глупа же я была. Даже не верится. Думала, к осени вернусь во внешний мир, чтобы поражать суперспособностями всех вокруг. Кого поражать? Зачем? Что они понимают, эти внешние. Они же только и способны – влачить унылое существование.
Мне предстояло столькому научиться! Научиться отпускать мысли. Расширить осознанность. Умножить в себе преданность Минги-Тау. Отточить целостность личности. Неужели всего пару месяцев назад меня и вправду волновало, популярна ли я в «Родничке»?
Как же я выросла с тех пор. А все благодаря Святославу. Удивительный человек. Он знает ответы на все вопросы. Он слышит гору.
Иногда казалось, что он видит меня насквозь. А может быть, так и было?
Святослав помог мне понять, почему я жаждала признания и популярности, когда жила во внешнем мире. Дело в том, что я пыталась заполнить вакуум. Я ведь дочь Минги-Тау, мне многое дано. А я чувствовала: моя жизнь пуста и бессмысленна. Только и понятия не имела, как это исправить.
Хвала Минги-Тау, все изменилось. Мне понемногу открывались такие глубины, о которых я и не мечтала. Во время ежедневных духовных практик я заглядывала в чулан собственного подсознания и находила все больше теней, скрывающихся в его самых потаенных уголках. Тени были настолько причудливыми и пугающими, что я плохо спала ночами. Как только я укладывалась на нары, тени слетались ко мне и начинали кружить под потолком. Кружить и шептаться. Тени метались по келье так неистово и хаотично, что стены и нары уплывали в сторону или вращались, как лошадки на ярмарочной карусели. Тогда я крепко-накрепко сжимала веки и неподвижно лежала часами без сна. Если мне удавалось задремать, тени врывались в сновидения, наполняя их кошмарными картинами. Из-за них я кричала по ночам.
Святослав говорил: это нормально, это признаки духовного роста. Они показывают, что я постепенно избавляюсь от несовершенства. Мол, еще чуть-чуть, и на меня снизойдет умиротворение, и я буду спать как младенец. Я изо всех сил надеялась, что так и будет. Из последних сил, если честно. Уж очень тяжело было, не выспавшись, выполнять норму.
Святослав сообщал нам нормы каждое утро. Собрать мешок лекарственной травы. Сделать двадцать кукол из соломы, коры и ленточек. Прополоть пять грядок. Наполнить чан водой из горной речки.
Мне нравилось присматривать за детьми. Их потешные мордашки лучились восторгом и изумлением, когда я рассказывала им сказки. Наши малыши, оказывается, никогда не слышали про Золушку. Не знали, кто такие Кай и Герда. Жаль, Святослав не согласился привезти из города книжек. Сказал: чем меньше мы контактируем с предметами из внешнего мира, тем мы здоровее. А было бы классно читать с ребятами что-нибудь доброе, волшебное, и чтобы обязательно с яркими красивыми картинками.
Впрочем, Святослав мудр: зачем детям мертвое слово, если знания на блюдечке с голубой каемочкой им дает сам Минги-Тау. А уж чудесных картин в их жизни было сколько угодно. Ведь дети вместе со взрослыми посещали все занятия. А я знаю, какие необыкновенные миры разворачиваются перед внутренним взором, когда сидишь с закрытыми глазами на вершине зеленого холма, покачиваясь из стороны в сторону, и слушаешь баюкающую тягучую музыку.
Я верила, что рано или поздно смогу услышать гору. Ведь я особенная. Почти такая же, как Святослав. Он сам не раз намекал: я ближе к цели, чем остальные братья и сестры. «Я очень полагаюсь на тебя, Амина», – то и дело говорил он мне. Я не сомневалась, еще немного – и стану сверхчеловеком. Это давало мне силы.
Только не все у меня получалось. Я так и не научилась подавлять темные эмоции. Помнила: нужно быть начеку – нельзя давать плохим мыслям и чувствам ни малейшего шанса. Но стоило удариться ногой о камень, уголки губ ползли вниз. Стоило солнцу напечь голову во время работы на огороде, выражение лица помимо воли делалось кислым. Святослав помогал мне с этим бороться. Каждый раз, когда он замечал, что я позволила черной энергии мной овладеть, он отправлял меня лечиться.
Под лечебную келью отвели дальний закуток подземелья. В ней не было ничего. Совсем ничего. Ни нар, ни скамеек, ни свечей. Лишь каменные стены и неприятная сырость. «Пациент» оставался здесь на час, на два или даже на сутки. Все зависело от того, насколько серьезно он заболел. Святослав говорил: индивидуальной медитации, тишины и полной отрешенности от мира достаточно, чтобы избавиться от заражения. Только я почему-то ощущала себя после лечения слабой и подавленной. Наверное, я недостаточно горячо взывала к Минги-Тау. Но я работала над собой. Старалась, как могла. И постоянно чувствовала – недотягиваю. Недотягиваю, и
