Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов
В связи с этим вспомнили и о семье новосёлов Каримовых. Оказалось, что Исхак Каримов, отец мальчика Фуата, учившегося у Гаухар, работает агентом по снабжению на том же заводе, что и Галимджан-абы. Мало того – доводится близким родственником Исрафилу Дидарову.
– Ещё и родственник Дидарова? – переспросила Гаухар. – Вон как!
– Да, да, милая. Почему вы так удивились?
– Хочу сказать, как всё связано бывает в жизни, – ответила Гаухар, думая о чём-то своём.
– Разве вы не знали об их родстве?
– Откуда мне знать! Я ведь не спрашиваю детей об их родне.
– Конечно, конечно, – соглашалась Рахима-ханум. – Но твой муж правильно сделал, что похлопотал о Каримовых. У них и в самом деле была очень плохая квартира. Я слышала об этом от Галимджана, он ведь член завкома у себя на заводе. Да, да, милая! Исхак Каримов стоял в списке нуждающихся в улучшении жилья. Надо только радоваться тому, что он несколько раньше срока получил квартиру. Не правда ли?
– Разумеется, – в свою очередь согласилась Гаухар. – Несколько дней назад я случайно повстречала Исрафила Дидарова. Он первый сообщил мне о переезде Каримовых на новую квартиру. Но почему-то умолчал о своём родстве с ними.
– А почему он должен был докладывать об этом? Просто не посчитал нужным или подумал, что тебе безразлично это. Всякое бывает.
– Всякое бывает, – в тон ей повторила Гаухар.
Несколько помедлив, она стала прощаться.
Когда Гаухар уже оделась и поправляла перед зеркалом платок на голове, Рахима-ханум ещё раз упомянула Каримовых.
– Вот ты удивляешься, милая Гаухар, неожиданным связям в жизни… А я тебе больше могу сказать. Ведь Исхак Каримов приходится зятем вашей учительнице Фае Идрисджановой. Он женат на её родной сестре. Некоторое время Фая в комнатушке за стенкой у Каримовых жила. Ещё не так давно она жаловалась, что у неё невозможно плохие жилищные условия. Вот видишь, теперь и Фаечке живётся лучше.
Гаухар круто повернулась:
– Откуда вы знаете Фаягуль, Рахима-ханум?
Старая учительница тихонько рассмеялась.
– Всё оттуда же, драгоценная Гаухар: в жизни многое бывает связано.
– Вон как! – неприязненно сказала Гаухар. – Вдвойне повезло Фае. – И она повторила, словно стараясь закрепить в памяти эту новость: – Значит, Фая Идрисджанова родственница не только Дидарову, но и Каримову!
7
В последнюю неделю Фаягуль почему-то не показывалась в школе – скорее всего из-за хлопот с переездом на новую квартиру. Гаухар не обратила бы внимания на это, но с того дня, как побывала у Рахимы-ханум, на душе у неё опять смутно. Теперь ей понятно, зачем Исрафил Дидаров не так давно приходил к депутату райсовета Джагфару Маулиханову: он устраивал квартиру своим родственникам. Как выяснилось, новая квартира у Каримовых трёхкомнатная, нетрудно догадаться, что одна комната отведена близкой родственнице Исхака, Фаягуль Идрисджановой.
Сердце Гаухар сжималось от боли. Ох, до чего же тяжко мучиться ревностью! Когда-то раньше Гаухар думала, что не умеет ревновать. Где там! Просто она не знала себя.
Сегодня утром Джагфар опять предупредил, что вернётся позже обычного – у него лекция на заводе.
Набравшись смелости, Гаухар сказала:
– Джагфар, отказался бы ты от лекций на заводе у этого Дидарова.
– Это ещё что за разговор? – уставился на жену Джагфар. Нет, он не смутился, не отвёл глаза. Он сказал твёрдо и энергично: – У нас официальная договорённость. Я не бросаюсь своими обязанностями. На следующий же день меня вызовут для объяснений в райком. Что я им отвечу? «Меня жена не пустила», – так, что ли?
Гаухар потупилась. Что ещё она может сказать? Не сознаваться же ей открыто в своих ревнивых подозрениях.
Видя её растерянность, Джагфар уже мягче добавил:
– Я ведь иду не на собственный завод Дидарова, на государственный завод. А потом – главный инженер Дидаров не обязан посещать мои лекции.
– А Галимджан-абы будет? – спросила вдруг Гаухар. Она и сама не могла бы объяснить, почему задала этот вопрос с какой-то последней надеждой.
– Не знаю, Гаухар. Это не моё дело – определять состав слушателей, – уже холодно ответил Джагфар.
Он говорил правду. Не лектор, а партком завода вовлекал людей в партучёбу. Что касается Галимджана-абы, то его, пожилого человека, не обременяли ни партучёбой, ни занятиями в различных кружках. Узнав, что для пропаганды знаний по политэкономии приглашён молодой учёный Джагфар Маулиханов, Галимджан-абы всё же пришёл на первую лекцию. И не раскаялся. Впоследствии стал постоянным посетителем.
Лекции у Джагфара получались очень интересные. Он не повторял вузовскую программу своим слушателям – инженерам и техникам, они ведь в своё время проходили обязательный курс политэкономии. Он сообщал новый материал, связанный преимущественно с заводской экономикой. Предмет, казалось бы, суховатый, будучи умело связан с жизнью, стал частицей этой жизни, заинтересовал слушателей.
Сегодня даже главный инженер завода Дидаров, человек, надо полагать, искушённый в вопросах заводской экономики, и тот был на лекции. Он случайно заглянул в клубный зал, да заслушался и остался до конца. Он возвращался из клуба вместе с другими. Шёл по заводскому двору рядом с Галимджаном-абы, посчитал необходимым высказать похвалу лектору:
– Каково, Галимджан?! Горазда молодёжь на новое! Было что послушать?
Возможно, он спрашивал испытующе, ожидая, что старый коммунист не согласится с ним. Но Галимджан-абы промолчал, занятый какими-то своими мыслями.
Когда миновали проходную, Дидаров приостановился, стал оглядываться вокруг. Сказал словно самому себе:
– Наш лектор, кажется, всё ещё отвечает на вопросы. Когда я выходил из зала, его обступили со всех сторон – не пробиться. А я хотел было подвезти его на машине домой.
Именно в эту минуту к ним как бы случайно подошла молоденькая миловидная женщина, смело взяла под руку Дидарова.
– Извините, пожалуйста, – сказала она Галимджану, – я разлучаю вас с моим родственником.
– Галимджан, поехали вместе, – предложил Дидаров.
– Благодарю. Я пройдусь, подышу воздухом, чего-то голова разболелась.
– Садись, Фаечка, – пригласил Исрафил.
Машина фыркнула и умчалась.
Рахима в разговоре с мужем как-то упоминала о родственнице Дидарова, учительнице Фае Идрисджановой. «Должно быть, она и есть, – рассеянно подумал Галимджан. – Кажется, изрядная вертихвостка. Впрочем, как следует-то не разглядел, смолоду не любил таращить глаза на посторонних женщин».
На ближайшей остановке Галимджан сел в троллейбус. В эти часы пассажиров
