Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

– Простите, – женщина тут же подхватила пса на руки, и мячик вывалился у него из пасти. – Он такой дурак. Я уже все дырки заделала, а он всё равно находит, как выбраться.

– Это вы простите, – я подняла мяч и отдала ей.

Женщина показалась мне вполне адекватной, поэтому объяснить суть своего вопроса я постаралась как можно доходчивее:

– Я ищу корзину с вишней, которую случайно оставила вчера здесь на дороге, и маленькую девочку в розовом.

– Корзину видела, – женщина кивнула. – Мы с Дереком выходили на прогулку. Мы всегда ходим в это время к лесному озеру купаться. Я даже сфотографировала, такая красивая была вишня. Отборная. А возвращались, корзины уже не было.

– А девочка?

– Про девочку ничего не знаю. Я вообще редко с участка выхожу. Только Дерека выгулять.

– Ваша собака достала уже лаять! – крикнула Шустрая.

Мы разговаривали тихо, и её это разозлило.

Поморщившись, женщина встряхнула пёсика, чтобы перестал выкручиваться.

– Эти запросто могли стащить твою вишню, – понизив голос, она кивнула в сторону Шустрой. – Я поспрашиваю других соседей. Как тебя зовут?

– Варя.

– А меня Ханна. Не удивляйся. Это мой псевдоним. Но можешь так и называть.

Распрощавшись с Ханной, я медленно пошла обратно.

То, что никто не знал о девочке, настораживало. Уж кто-кто, а Шустрые про всех всё знали. И если бы они её видели, то Шустрая наверняка проговорилась бы.

Мне не нравилось, что я придаю несущественному эпизоду слишком большое значение, но страшный сон сделал своё дело, и теперь я не могла избавиться от ощущения, будто должна что-то предпринять.

Возле Лёхиного участка стоял белый сверкающий на солнце внедорожник, видно за ним Лёху не было, зато слышно отлично. Он, как и его папа, тихо разговаривать не умел.

– Конечно, понимаю. Гости – это вечный напряг: всю посуду перемой, срач убери… И это ещё до их прихода.

Из окна внедорожника ему негромко ответил женский голос.

– Нужно всегда иметь наготове ведро с тряпкой, – продолжал веселиться Лёха. – И, если к тебе вдруг завалились гости, просто говоришь им, что уборка в самом разгаре. Но ладно, ладно. Я понял. Ночевать не останусь. Хотя… Если хорошо попросишь, я подумаю.

Голос что-то сказал.

– Тогда договорились, – отозвался Лёха. – Но по-любому не раньше двенадцати, когда соседи уснут. Да-да, теперь всё непросто. Калитку только не запирай.

Машина медленно тронулась, и я поспешила отскочить за куст.

Красивую крашеную блондинку за рулём, кажется, звали Ася. И она была замужем за Семёновым, внуком известного в советское время физика-ядерщика, но несколько лет назад они развелись, и муж оставил ей этот участок.

Ася была старше нас лет на десять. И то, что Лёха с ней связался, его определённо не красило.

Разумеется, меня не должна была волновать Лёхина личная жизнь, но сам факт бессовестного обмана и нарушения договорённостей разозлил не на шутку.

И как только я раньше с ним дружила?

Глава 9

– Ты чего опять такая недовольная? – Мама нашла меня на крыльце дома в процессе обдумывания плана мести.

– Опять?

– Или у тебя с утра не прошло?

– Прекрати меня троллить.

– Ну-ка, расскажи, что теперь? – Она опустилась рядом со мной на ступени.

Казалось бы, тот самый идеальный момент для откровения с мамой. Такие сцены постоянно показывают в мелодраматичном кино. Когда резкая, озабоченная своими проблемами мама неожиданно открывает для себя глубокий мир дочери и, выслушав её, меняется за пять секунд экранного времени.

Только моя мама была не киношная, и на её понимание я уже давно не рассчитывала.

– Просто скучно.

– От тебя это удивительно слышать. Ведь, даже если можно ничего не делать, ты обязательно найдёшь проблему, чтобы заморочиться, которую нужно расхлёбывать.

– Угу. Уже нашла.

– И что же это?

Взгляд быстро скользнул по участку.

– Хочу пересадить вон ту вишню к компосту.

Мама поморщилась:

– Это слива, Варь. И она почти не плодоносит.

– Вот и хорошо.

– И чем же она тебе здесь не угодила?

– Просто хочу пересадить – и всё!

– Ради самого процесса?

Я кивнула.

– Всё ясно. Если некуда дурь девать, может, лучше прополешь цветник?

– У нас есть цветник?

– Лилии.

– Те, которые ты так заботливо выращивала, а потом забила?

– Я не забила, а остыла.

– Что-то мне это напоминает.

– Объяснить, в чём твоя проблема? – В её взгляде угадывалось сдерживаемое раздражение.

– Которая из них?

– Ты придаёшь слишком большое значение мнению других, и это мешает разглядеть истинную суть.

– Считаешь, у меня нет своего мнения? Нормально. Приехали.

Она обняла меня за плечи:

– Я не пытаюсь тебя обидеть. Только помочь. Не ради себя и не ради твоего прощения. А на будущее, чтобы ты знала свою тень в лицо.

– Нет, мам, – ссориться я не собиралась, но справедливость требовала прямоты. – Ты говоришь это именно ради себя. Оправдываешься, просто в такой форме. Хочешь сказать, что те, кто тебя осуждают, ошибаются, и предлагаешь к ним не прислушиваться. Ни к папе, ни к бабушке Ларисе, ни к деду, ни к кому!

– Помнишь, у нас в подъезде жил заведующий детской поликлиникой? Про которого ходили слухи, что он торгует рецептами? Так ты, как это услышала, здороваться с ним перестала. Хотя то болтали злобные старые тётки, которым он с рецептом не помог. А Плешаков из вашего класса? Если бы его мать не вмешалась, вы бы его забуллили.

– Плешаков – отморозок и сексист. Но я поняла. Не продолжай. Лучшая защита – это нападение.

– Что ж, – мама поднялась. – Удачи в пересадке сливы.

Пока искала лопату в сарае, я ещё злилась, но, когда, получив черенком граблей по лбу и перепачкав одежду, всё-таки вытащила её, поняла, что сильно переоценила свой энтузиазм. Однако я не из тех, кто бросает слова на ветер, даже если они сказаны по глупости, и выкапывать дерево всё же отправилась.

Прошлым летом месяц на даче прошёл незаметно и приятно. Я много читала, подтягивала математику, иногда гуляла с ребятами, много фотографировала, и с мамой мы вполне ладили, устраивая по вечерам чаепитие на террасе и раскладывая пасьянсы. Но это лето определённо не задалось, и в поисках причины далеко ходить не приходилось – в прошлом году, во время моих каникул, Лёха на дачу не приезжал, а в позапрошлом отрывался так, что весь посёлок трясло от его выходок: крутил романы, гонял, как безумный, на скутере, устраивал пьянки в лесу у костра, несколько раз разбивал окна футбольным мячом, дрался с местными и с чьими-то гостями, был доставлен домой на полицейской машине за купание на пляже водохранилища в голом