Главный врач - Нина Викторовна Романова
– Я пошёл.
– А завтрак? – воскликнула Людмила Борисовна. – Каша на столе!
– Я опаздываю, – сделал попытку отказаться Тёткин, но Марик уже тянул его за штанину на кухню.
Опоздав на добрых полчаса, главный начал рабочий день с линейки.
После обсуждения хозяйственных вопросов, подведения итогов прививочной компании с вынесением особой благодарности Олимпиаде Петровне за организацию работы бригады медсестёр Тёткин сделал небольшой перерыв, разрешив всем, кроме врачебного состава, вернуться на свои рабочие места.
– А теперь перейдём к не самым приятным темам, – продолжил он, дождавшись, когда коллеги, оставшиеся в зале, успокоятся. – Как вам уже известно, в нашем учреждении были выявлены нарушения правил выписки лекарственных средств. Соответствующим образом проинформирована регистратура. Ещё раз повторяю, что рецепты выдаются исключительно врачом на приёме. Это касается всех докторов! Доктора Сирина решено лишить премии и на первый раз ограничиться устным выговором.
– Позвольте, – возмутился Андрей, – а как, собственно, вы можете доказать, что это был не единичный случай? В картах больных делаются все положенные записи каждый раз, когда выдаётся рецепт, я обосновываю назначения.
В актовом зале повисла тишина. Все давно привыкли к бесцеремонности Сирина, но не до такой же степени!
– Я сам лично разговаривал с больной, которая заявила, что вы систематически оставляете для неё рецепты в регистратуре, – ответил Тёткин. – Кроме того, регистраторы подтверждают, что это практикуется и с другими вашими пациентами.
– Но это их слово против моего! – продолжал спор гинеколог.
Нина не поднимаясь с места заметила:
– Андрей Андреевич, вам самому не стыдно за себя? Уж если оступились, имейте чувство уважения к коллегам и к самому себе – сознайтесь. Ведь всем всё понятно…
– Я не знаю, кому что понятно, – настаивал Сирин. – Мне кажется, это очередная кампания против меня лично! Я давно заметил, что коллектив настроен категорически против моей кандидатуры.
– Кандидатуры куда? – уточнил Антонов.
– Не будьте наивны! – воскликнул гинеколог. – Назначение Тёткина произошло при закрытых дверях в кабинете Людмилы Борисовны. Никто его кандидатуру не обсуждал и за него не голосовал. Не думаете ли вы, что назначение на должность главврача произойдёт таким же образом?
Повисла пауза. Тишина стояла такая, что слышно было, как на первом этаже в регистратуре зазвонил телефон и Кира Николаевна крикнула: «Девочки, возьмите кто-нибудь трубку!»
Наконец, доктора пришли в себя.
– То есть ты намекаешь на свою кандидатуру на пост главного врача? – спросил Сергей Сиротин.
– Я не намекаю. Такие вопросы решаются не на врачебной линейке.
Все переглянулись, зная, что жена Сирина работает в горздраве и давно ждёт оказии, чтобы повысить мужа в должности.
– Меня что-то тошнит, – сказала Нина и замахала, как веером, амбулаторной картой, которую держала в руках.
– Сиди, слушай, нечасто такое услышишь, – прокомментировал Антонов.
– Обсуждение кандидатуры главного врача сегодня в повестку дня не входит, – заметил Новиков, – этот вопрос, как вы, Андрей Андреевич, правильно заметили, будет решаться не здесь и не нами. А на сегодняшний день Марк Давыдович является нашим руководителем, и прошу относиться с уважением к нему и к остальным вашим коллегам.
– Благодарю, Рудольф Аркадьевич, – отозвался Тёткин. – Продолжая тему бесконтрольного назначения препаратов, я считаю необходимым проинформировать коллектив, что пациентка доктора Сирина до сих пор находится в реанимации. Состояние её улучшилось, но опасения за жизнь сохраняются.
– А как мы отреагируем на данный инцидент? – спросил Сиротин.
– С родственниками больной работает наш юрист Карасёва. Она старается уладить вопрос без подачи жалобы в суд. Мы, конечно, не заинтересованы в разбирательствах и делаем всё возможное, чтобы их избежать, – прокомментировал Тёткин.
– А может, не стоит напрягать Карасёву? Пусть этот вопрос решится не здесь и не нами? – предложил Юра.
– Вот об этом я и сказал в начале разговора, – подхватил Сирин, – коллектив только и ждёт, как бы завалить мою кандидатуру.
– Да кто же вас «заваливает», дорогой вы наш Андрей Андреевич? – удивилась врач-окулист Нелли Генриховна. – Марк Давыдович, напротив, пытается вас из этого «завала» вытащить.
Доктора засмеялись.
– А вы не превращайте дискуссию в балаган! – истерично воскликнул гинеколог.
– А вы не инициируйте «дело врачей», – не унималась окулист. – Наше поколение, знаете ли, ученное на таких ошибках.
– Доктора, прошу минуточку внимания, – прервал перепалку Тёткин, – пожалуйста, успокойтесь. Сейчас в этом вопросе самое важное – состояние больной. Остальное второстепенно. Мы должны сделать выводы и со всей ответственностью отнестись к выписке каждого медикамента с учётом длительности приёма, обоснованности, возможности побочных эффектов. Я требую провести ревизию назначений, сделанных пациентам, находящимся годами на медикаментозной терапии.
Собравшиеся одобрительно загудели.
– На сегодня линейку считаю законченной. Вопросы есть?
– Нет вопросов, – за всех ответил Антонов.
Загремели отодвигаемые стулья, и врачи потянулись к выходу.
В обеденный перерыв компания кофеманов, как обычно, собралась в ординаторской.
– Как у нас продвигается обследование пациентки с неясной лихорадкой? – обратился Тёткин к терапевту Митрошину, одновременно протягивая свою большую чашку для кофе Нине.
– Продвигается, – ответил Константин Викторович, – не так быстро, как хотелось бы. Завтра идёт на обследование желудка, затем на консультацию онколога.
– Да, затянулся процесс постановки диагноза, – покачал головой Тёткин.
– Ну что я могу, Марк Давыдович, – каждого обследования ждём по неделе!
– Насчёт таких непонятных больных необходимо договариваться в личном порядке, – подсказал Антонов.
– Вам легко говорить, – сокрушался молодой доктор, – а я здесь без году неделя – для меня, даже при личном обращении, очередь не сокращается.
– Подключайте меня, Нину Викторовну, других коллег, – посоветовал Тёткин, – мы никогда не откажем.
– Хорошо, буду знать, – кивнул Митрошин и отправился открывать приём.
Нина села в большое кресло, наслаждаясь кофе.
– Вот ты, Марк, недостаточно жёстко ведёшь себя по отношению к Сирину.
– Я абсолютно согласен с Ниной! – присоединился Антонов. – Ты помнишь, как он бегом побежал доносить на вас с Кунцевой, когда вы прикрыли ошибку Олимпиады Петровны?
– Ну, доктора, нельзя же помнить всё зло!
– Как же, Марик, Сирин старался-старался, а ты не хочешь помнить! – рассмеялась Лето.
– Я более чем уверен, что он воспользуется твоей мягкотелостью, чтобы подвинуть тебя с кресла главного.
– Ну, моё мягкое тело не так просто сдвинуть, – похлопал себя по животу Тёткин.
– Да, как говорится в анекдоте: «Меняю женскую способность переживать из-за всякой ерунды на мужскую способность забивать на всё и не париться», – смеясь, констатировала Нина.
– А ты, Нинуля, не переживай, а то морщины появятся, – улыбнулся Антонов.
– Так куда же
