Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов
– Дзайдзе, Рам-зия, – сказала Мин Ин. – До свиданья!
Она села в троллейбус и поехала в общежитие, а я пешком пошла домой. Я жила тогда у старшей сестры.
III
Наш институт можно назвать интернациональным. Какие только наречия не услышишь в его коридорах, какие только не увидишь лица!
Учатся у нас и русские, и татары, и башкиры, и грузины, учатся и иностранцы – румыны, албанцы, корейцы, китайцы. И никто не ставит себя выше другого, никто не требует для себя привилегий, все равны как родные братья.
Чтобы ещё лучше узнать друг друга, комитет комсомола решил провести «Вечер дружбы». Эта мысль понравилась всем. Землячества стали готовить свои национальные номера. Началось своеобразное соревнование.
Мы, члены комитета, хотя и были уверены, что это будет настоящий вечер дружбы, всё-таки здорово волновались. То одно боялись упустить, то другое… Со всей этой организационной вознёй я чуть не опоздала в парикмахерскую. Пришлось потратить на такси последнюю оставшуюся от стипендии десятку. Но не могла же я не завиться!
Смущаясь, что волосы ещё не просохли, пробиралась я через битком набитый зал за кулисы. А там – глаза разбежались! Какие пёстрые одежды, диковинные инструменты, какие оживлённые лица!
Ко мне подбежала Мин Ин. Она была неузнаваема: в расшитом цветами розовом кимоно, в высоком венце, глаза и брови насурмлены…
– Ну как? – Мин Ин вертелась передо мной, как чертёнок. Куда девалась её обычная сдержанность!
Вечер открыли румынские студенты. Вот уж действительно мастера – что петь, что плясать! Яркий многокрасочный вихрь бушевал на сцене. Мы хлопали до боли в ладонях.
Казалось, после румын лучше не выходить на сцену: опозоришься. Но выступали ещё албанцы, корейцы, поляки, русские, татары, азербайджанцы, грузины, и все они вносили новое, яркое, своё. Как говорится в таких случаях, овации не знали предела.
Я с нетерпением ждала выступления своих китайских друзей. Сама я танцевала татарский танец «Апипэ», и сразу после меня сцену заполнили китайские студенты. Я, как была в платке, передничке и расшитых узорами ичигах, сбежала в зал и села в первом ряду – товарищи, потеснившись, освободили мне местечко.
– Рамзия, ты великолепно танцевала! – шепнула мне на ухо Аллочка Сергеева, сама ещё не успокоившаяся после чтения своих стихов.
Но в это время зазвучала песня «Москва – Пекин». Руководил хором Чжан Шунь. Потом хор пел другие народные песни. Я слушала и думала, что эти песни похожи на песни моего народа. Я смотрела и восхищалась прекрасной суровой силой, которая была на лицах поющих. А уж когда китайские парни и девушки начали танцевать, с изумительной ловкостью вращая на длинных палочках разноцветные тарелки, и, в особенности, когда загримированный под старика китайца Пан Чан начал показывать свои волшебные фокусы, я вместе со всем залом ахала и смеялась до слёз.
Мин Ин исполняла какой-то старинный народный танец – танец волшебницы. Это был очень драматический танец. В движениях танцовщицы было много грации, изящества, поражала гибкость её стана и то, с какой неуловимой быстротой менялось выражение её лица.
– Минаша, наверно, была балериной? – шёпотом спросила меня Аллочка. Иногда ласкательно мы называли Мин Ин – Минашей, ей это нравилось.
– Нет, какая она балерина!
– Талантливый народ! – вновь заметила Аллочка.
Как раз в этот момент Мин Ин застыла посреди сцены, как изваяние. Потом тревожно ударили барабаны. Мин Ин будто проснулась, повела бровью, сверкнули глаза. В руке её блеснула сталь. В каком-то экстазе она вонзила в грудь тонкий кинжал и на глазах у всех рухнула на пол.
Не помня себя, я кинулась за кулисы. Мин Ин стояла там, прислушиваясь к аплодисментам. Лицо её было холодно.
Я обняла её и поцеловала.
– Хорошо, очень хорошо, Мин Ин!
Мин Ин удивлённо посмотрела на меня и отстранилась.
– У нас не целуются, – медленно сказала она.
Я рассмеялась и пообещала научить её целоваться.
Быстрым шагом, с очень серьёзным видом, подошёл Чжан Шунь. Он держал себя важно, как и подобает руководителю, но счастье, видимо, было столь велико, что губы его то и дело расплывались в широчайшей улыбке.
– Мин Ин, тебя вызывают, – он рукой показал на сцену. – Прошу!
В конце вечера были танцы. Мин Ин переоделась: на ней была белая блузка с круглым воротником, юбка-солнце, на ногах черные лодочки. Она танцевала с Чжан Шунем, от меня же не отходил Пан Чан. Он в этот вечер был олицетворением рыцарства: стремглав кидался выполнять малейшее моё желание.
Танцуя, я заметила одиноко сидящего в углу старосту нашей группы Васю Дубровина. Он показался мне грустным.
Улучив минутку, я подошла к нему.
– Что с тобой, Василёк?
– Да так, – как-то неопределённо ответил он и вдруг совсем другим голосом проговорил: – Рамзия, познакомь меня со своей подругой Мин Ин.
– Ба! – воскликнула я. – Да разве ты, товарищ староста, не знаком с ней?
– Не смейся! – серьёзно сказал Вася. – Знакомства бывают разные.
– Ну, ладно, – решила я. – Сейчас я приглашу танцевать Чжан Шуня, а ты подойди к Мин Ин. Не бойся! Парень должен быть смелым!
Кто мог подумать, что с этого шутливого разговора всё и начнётся! Мало ли девушек танцует с парнями, а парней с девушками! Среди студенческой молодёжи это обычное явление. И вот, поди ж ты…
Но об этом потом. Нельзя забегать вперёд и нарушать естественный ход событий.
После этого вечера мы с Мин Ин подружились ещё больше. Вместе сидели на лекциях, вместе готовились к ним. Она, по-видимому, привязалась ко мне, да и я без неё дня не могла провести.
Однажды я стала расспрашивать Мин Ин о её жизни в Китае, о её родителях, семье.
Мин Ин погрустнела. Нет, она не жаловалась, такой привычки у неё не было и не могло быть! Но я поняла, как ей тяжело быть в разлуке с близкими.
Родители Мин Ин всю жизнь прожили в Шанхае. Отец – бухгалтер, мать ведёт хозяйство и ухаживает за больной сестрой Мин Ин, самой старшей.
А Мин Ин не может даже написать письмо своей сестре…
Глаза Мин Ин налились слезами, и она долго молчала, прежде чем стала рассказывать дальше.
Старшая сестра Мин Ин была очень одарённой девушкой. Ещё совсем юной она изучила древний китайский язык, научилась говорить по-английски, по-французски и по-немецки. Поступила в шанхайский университет на математическое отделение.
В то время в Китае было очень трудно получить образование. Весь заработок родителей Мин Ин шёл на оплату обучения их старшей
