Избранные произведения. Том 3 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов
В боях при форсировании реки Свирь и прорыве обороны противника отличились войска…»
Шумилин передохнул и начал читать фамилии генералов. Услышав среди них фамилию своего генерала, разведчики подняли головы ещё выше.
– «В ознаменование одержанной победы, – продолжал Шумилин, – наиболее отличившиеся в боях соединения и части представить к присвоению наименования «Свирских»…»
Громкое «ура» не дало Шумилину дочитать фразу. Он смотрел на охваченных великой радостью бойцов и тоже кричал «ура».
Пришёл наконец день, когда и им объявили благодарность за отличные боевые действия. Столица родины Москва салютовала доблестным войскам Карельского фронта двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырёх орудий!
– Боевые друзья! – крикнул срывающимся от волнения голосом младший сержант Касаткин, когда парторг окончил чтение приказа. – Почему мы победили на Свири? Победили мы, товарищи, потому, что нас вела партия. Ура нашей Коммунистической партии!
После митинга бойцы, лёжа на траве, тихонько разговаривали.
– Наверно, и в Тамбовской области, в нашем колхозе «Заря», уже слышали по радио этот приказ, – проговорил Гречуха задумчиво.
– А как же! – подхватил Джаббаров. – И мой отец, верно, слышал. И думает небось: «Куда дошёл мой Галяви! Москва ему салютует!»
– Наверно, слушали приказ в Нью-Йорке, и в Лондоне, и в Париже, и во всём мире, – снова заговорил Джаббаров, любивший всё связывать с международным положением. – Одни, наверно, радуются, а другие чувствуют себя вроде как на раскалённой сковородке.
– Известно, которые капиталисты!
Галяви поднялся и сел по-татарски, поджав под себя ноги.
– Эй, ребята! – сказал он, обращаясь ко всем. – Хотите послушать, как к моему старому деду Габделькадиру приехали в гости англичанин с американцем?
– Твой дед губернатором был, что ли? – поддел Гречуха.
– Да нет, даже старостой не был.
– Ну-ну, послушаем, – поддержал Касаткин.
– Рассказывай, да поменьше ври, – подтрунивал Гречуха. – Дед твой, наверно, посерьёзней был, чем ты.
– Конечно, – протянул Галяви. – Разве можно сравнивать моего деда Габделькадира со мной? Я далёк от него, как небо от земли. Так вот, давно это было, когда мой дед Габделькадир не был ещё настоящим дедом.
В один прекрасный летний день или вечер в нашу деревню Кемеш кюль, что значит по-русски – Серебряное озеро, приехали два очень надменных чужеземца. Весь аул собрался, чтобы посмотреть на их файтун[27] и невиданные одежды. Так как мой дед в ауле был единственным человеком, который мог мало-мальски говорить по-русски, то староста и привёл гостей к нему. Сначала дед испугался, подумал, что это исправник или сам губернатор за налогами приехал. А как узнал, в чём дело, поднял голову повыше, – он никогда не ронял своего достоинства. Староста советует ему: «Поклонись им, Габделькадир, а то, чего доброго, обидятся и донесут самому царю». А дед мой говорит: «Кланяться не стану, у меня и так спина болит». А те сидят в карете, растопырились, что куры-клохтушки, кони нетерпеливо перебирают ногами, грызут удила. Американец рукой поманил старосту. Он подбежал к ним, согнувшись в три погибели.
А мой дед сперва подошёл к коням, похлопал их по крутым шеям – кони были хорошие, словно точёные, – и потом уже к карете. Чужеземцы тычут палкой в землю и бормочут: «Нефть… нефть…» Дед Габделькадир говорит им: «По-нашему, гость должен выслушать хозяина. Сначала заходите в мой дом, откушайте хлеба-соли, потом и делом займёмся». Но чужеземцам что твои дедовские обычаи? Повернули коней. Обиделся Габделькадир-бабай, хотел махнуть рукой, но староста жужжит ему в ухо: иди да иди…
Никто не поймёт, чего хотят чужеземцы. Один мудрый Габделькадир понимает, да и тот молчит. Народ видит, как хмурится у него лицо.
«Скажи, Габделькадир, зачем приехали эти заморские люди?»
Тот машет рукой и насмешливо говорит: «Приехали любоваться на наше Серебряное озеро» – и зло усмехается.
А озеро наше в самом деле как серебряное. Дно белое-белое. Видно, как рыба плавает. А в сказках рассказывали, будто в старину на дне его видны были даже серебряные дома, будто там в лунные ночи бродили мраморные олени и шестиглавые змеи.
Повёл он иностранцев к озеру. Те сошли с файтуна, бродили-бродили вокруг. Видят: не то – и давай ругать деда. Потом вернулись в аул и прямо к старосте. Народ окружил Габделькадира, и со всех сторон задают вопросы. А он сидит на завалинке и щиплет свою козлиную бородку.
«Вот что, аульчане, – говорит он немного погодя. – Чужеземцы приехали к нам не с добром. Ищут они земляное масло, чтобы построить заводы, а нас выгнать».
За нашей деревней есть балки, а промеж балок течёт небольшая Чёрная речка – Кара елга. Почему Чёрной прозвали её, никто не знал, но на этой речке издавна народ наблюдал тёмные маслянистые пятна. У крутого яра было особенно много этих тёмных пятен. Будто они выходили из-под земли.
«Если мы покажем чужеземцам, где это масло, – говорит Габделькадир народу, – земля проклянёт нас навеки, и мы никогда не увидим её благополучия».
Народ волнуется, шумит, как на пожаре. Утром опять вызывают Габделькадира. Он не идёт.
«Айда, я покажу!» – говорит один молодой джигит и ведёт файтун в поле. Да не в ту сторону, где Кара елга, а на свалку.
Смеётся Габделькадир, смеются аульчане: «Вот им земляное масло, пусть получают!»
А сейчас в наших местах настоящие вышки и нефтяные фонтаны бьют, как в Баку. Земля, она, как говорил мой мудрый дед, щедра только к своим сыновьям и только им открывает свои недра. Чужим она даёт только место для могилы.
Лицо Джаббарова было серьёзно, только в глазах пробегали весёлые огоньки. Он выжидательно смотрел на товарищей – одобрят ли они действия его деда? Пусть попробуют сказать, что дед был такой же чудак, как Галяви!..
12
Ночью разведчики Урманова были подняты по боевой тревоге. Осадчий вкратце изложил обстановку:
– Враг спешно отступает по трём направлениям. По-моему, это манёвр. Где-нибудь его пути должны слиться воедино. По имеющимся у нас сведениям, он собирает свои основные силы в районе Питкяранты. Нужно помешать этому. Нам легче уничтожить противника, раздробив его силы. Твоя задача, Урманов, не выпускать врага из поля зрения. Вслед за тобой пойдут две роты первого батальона с приданным миномётным взводом… Общая задача – настигнуть и уничтожить противника. Ну, желаю успеха, Урманов. Берегитесь «кукушек».
Ещё не рассеялся полумрак короткой ночи, а разведчики Урманова цепью, как дикие гуси, уже шли по глухой лесной тропинке. Через полкилометра Урманов остановил их и вызвал к себе Дудина.
– Дудин, знакомы тебе эти места?
– Родные, товарищ лейтенант. Каждая тропка, каждая кочка знакома.
– Далеко до Назарьевки?
– Назарьевка – моя
