Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр
Вера нервно ходила по квартире, переговаривалась со службой квартирных переездов, ругалась, возмущалась, переживала о том, как они без вещей будут жить тут, пока вся ситуация разрешится, звонила в другие компании, но из-за выходных срочный заказ никто не брал.
Тут раздался звонок в дверь, и на пороге возник Влад.
– Ну что, пацаны? – спросил он бросившихся открывать дверь мальчишек. – Бэтмена вызывали?
– Ты? – удивилась Вера. Они обменялись взглядами, каждый скрывал за внешними проявлениями то, что думал на самом деле. – Мы переезжаем, Маша с детьми останется дома, я с грузчиками еду на новый адрес. Ты надолго?
– Мам, ну грузчиков ведь нет? Вот мы и позвали папу! – радостно прижавшись к отцу, сообщил Мишка. А Денис уже тащил Влада в их комнату, ловко лавируя среди возвышающихся до потолка коробок с вещами.
– Смотри, пап, у нас тут, как в «Майнкрафте», – Денис скользил ужом среди коробок, как герой популярной компьютерной игры.
Вера вздохнула и пошла на кухню заканчивать упаковку коробок. Влад пришел к ней.
– Что ты дуешься? Тебе же помощь нужна? Вот я и приехал. Разве плохо? – сказал он нарочито ласково, подошел к ней и, обращаясь к стоявшей тут же Маше, которая заканчивала заворачивать в салфетки бокалы, спросил: – Вы как тут? Не замучили они вас?
– Так, я не поняла, что у нас происходит? – услышав его обращение к Маше, возмутилась Вера. – Пришел помогать? Ну вот, бери коробки у входа и неси. Кстати, ты на чем приехал помогать? – Она сделала шаг в сторону от мужа, который встал уже позади нее и буквально дышал ей в затылок, собираясь примирительно обнять.
Влад сменил имидж, как сказал бы стилист. Он вообще разительно переменился за время их развода, стал взрослее, серьезнее, отрастил небольшую бородку-эспаньолку – это когда усы соединяются с аккуратной короткой плотной бородой. Растительность на его лице была тоже рыжей, но более приглушенного, насыщенного оттенка, уходящего в темно-бордовый, и очень ему шла.
Длинные волнистые волосы он по-прежнему собирал в низкий хвост, джинсы стал носить прямые, по фигуре, а самое возмутительное, что от него пахло им, и от этого Веру переворачивало внутри всё. Она ощущала его дыхание, они стояли слишком близко друг к другу на мизерной кухне, заставленной упакованной в коробки их жизнью. Даже Маша, находившаяся тут же, не мешала проскакивать разрядам желания, которое они оба испытывали, обмениваясь взглядами.
– На «Газели». Я ее у соседа взял до вечера, успеем ведь? – отвечал Влад, а сам съедал ее глазами, чувствуя накатившую волну желания от ее знакомой строптивости и командного тона в сочетании с невероятной женственностью и хрупкостью, которые она скрывала, а он их считывал, помня, как она подчиняется, как нежна и как откликается в его руках.
– О! «Газель»? Ну ладно! Мальчики, помогайте папе грузить, идите, будете лифт держать и дверь в подъезд, – увернувшись от его так и не случившихся объятий, она быстро прошла в комнату к детям, по пути рассказывая Владу, что и в какой последовательности нужно выносить.
Дети остались дома с Машей. Влад загрузил машину, привлек соседа по лестничной площадке, и вдвоем они быстро справились.
– А мебель ты не забираешь? Или потом повезем? – спросил он у Веры, когда они уже сели в машину. – Адрес давай, куда едем, – уточнил он, настраивая навигатор на смартфоне.
– Ильюшина, тридцать семь, – ответила она, размышляя, как теперь выкрутиться с этим помощником, ведь он точно останется помогать ей обустраиваться, а там… Там может случиться то, от чего она себя отговаривала весь этот год.
– Это же тот самый комплекс? Ну да… – Он хотел добавить, что она в своем репертуаре и все продолжает мчаться за горизонт, тянуться за тем, что им не по средствам, да вспомнил, что они, вообще-то, уже давно не вместе и это не его дело. Промолчал, не договорив.
– Да-да, и не молчи. Я наконец-то вылезла из этой дыры, в которой мы прожили столько времени. И дети – между прочим, они и твои тоже – будут жить в нормальных условиях! – раздраженно произнесла Вера, о чем тут же сама пожалела: опять у них назревал конфликт, а ведь она так радовалась его неожиданному приезду.
Было приятно, что муж, хоть и бывший, отреагировал, помог, даже машину сам взял у соседа, что она в этом не участвовала, что он, несмотря на каких-то других женщин в его жизни, заботится о детях и Вере, подставляет плечо в трудную минуту.
Пока думала, смотрела на его руки, лежащие на руле. Ей были знакомы все его шрамы от травм, полученных при выполнении работы на токарном станке и занятиях его любимой чеканкой. Она вспоминала время, когда они вот так же ездили рядом в машине, он клал свою тяжелую теплую ладонь ей на колено, чуть сжимал, и она хитро хихикала, понимая, что ее ждет вечером… Как мог остановить автомобиль посереди дороги, включить аварийку, перегнуться к ней и, смакуя, словно она – сочная ягода, долго целовать ее, а их дыхание смешивалось и превращалось в аромат любви, заполняющий салон машины… Как на этих руках он носил, укачивая перед сном или во время болезни Мишку и Дениску, а мог бы укачивать еще и дочку, которую они оба хотели, но она не случилась из-за их упертости.
Он только что промолчал, когда узнал, где она сняла квартиру. Сдержался. Решил, что уже не имеет права указывать или советовать, а может, ему теперь и все равно. Все равно – это про равнодушие. Обратная сторона любви. Достигли они ее или все-таки еще нет?
Ничего нет впереди, нет их «мы» из-за нее, это она продолжает воплощать в жизнь свои мечты, а может, детям и не нужны эти окна в пол и комната в три раза больше? Может быть, для них важнее не расставаться с друзьями, не менять школу? Но разве взрослые спрашивают детей? Она же мать и знает лучше… Но она же и совершает свои ошибки, а отражаются они на всех.
– Знаешь, меня пригласили вести собственное телешоу, авторскую программу, – сказала Вера абсолютно безразличным тоном, глядя не на Влада, а в окно. Они стояли в пробке, ехать было недолго, но воскресенье, Проспект Мира и масса желающих куда-то переместиться сделали свое дело. Город встал, поставив на паузу и их.
– Поздравляю, – ответил он так
