Войны - Шарлотта Жангра

Шарлотта Жангра

Войны

Charlotte Gingras

Guerres

Original edition is published in French under the title Guerres, by la courte échelle, an imprint of Groupe d’édition la courte échelle inc.

Copyright © Les éditions la courte échelle 2011

© Нина Хотинская, перевод на русский язык, 2022

. ООО «Издательский дом «Самокат», 2023

Обратный отсчет

Боевой шлем, очки баллистической защиты, пуленепробиваемый жилет с антибаллистическими пластинами, штурмовая винтовка С7А2. Мой папа дозорный в наземных вооруженных силах, и он уходит на войну, туда, через двадцать один день. Иной раз я не могу удержаться и прижимаюсь к его ногам, хотя я уже почти слишком большой для этого. Меня зовут Люка, не Люк, а Люка, мне девять лет, и в списке людей, которых я люблю, папа на первом месте. В следующей строчке маленькая Матильда. Потом пробел. Дальше школьные друзья. А еще дальше мама. В самом низу списка, маленькими буковками, моя старшая сестра Лоранс.

Ты, работавший учителем физкультуры в обычной школе, ты, для всех моих подруг красивый, как олимпийский атлет, ты, кого я никогда не променяла бы на другого отца, ты решил вернуться на службу в вооруженные силы. Уехать с миссией в Афганистан на полгода. Оставить семью. Оставить меня, твою дочь Лоранс.

Я не знаю, почему ты принял это решение. Правда, у тебя с Кариной, нашей мамой, что-то не ладится – я-то вижу, она вечно тобой недовольна. У большинства моих подруг родители в разводе, и они считают, что в неполных семьях нет ничего хорошего. А я считаю, что в жизни с Кариной никогда не было ничего хорошего, если хочешь знать. А после рождения Матильды стало еще хуже.

Ты вернулся из тренировочных лагерей на прошлой неделе, чтобы провести с нами каникулы до отъезда. Я нахожу тебя странным, Карину нахожу еще более странной, чем обычно, а Люка действует мне на нервы своей манией ходить за тобой хвостом и постоянно задавать бестолковые вопросы, как будто, если ты дашь ему верные ответы, он снова станет таким, как прежде: беспечным мальчишкой, избалованным, противным и приставучим. Одна Матильда весело лепечет и болтает ножками от удовольствия у нас на руках, она слишком мала, чтобы понимать, что происходит. Ей всего десять месяцев.

Ты часто уходишь в себя, словно ты уже не здесь. Потом вдруг ни с того ни с сего крепко обнимаешь меня и шепчешь нежные слова: «моя принцесса, мое сердечко». Ты ерошишь волосы сыну, бормочешь какие-то глупости: «мой чемпион, мой большой малыш». С Матильдой еще хуже, тут ты превосходишь самого себя: «мое чудо, мой золотой зайчик, мое сокровище». Матильда в ответ воркует «да-да-да», так она говорит «папа», и чмокает тебя слюнявыми поцелуями. Ты это обожаешь.

Но это не помешает тебе уехать.

Сегодня, без предупреждения, без ничего, папа вдруг повел нас со старшей сестрой в компьютерный магазин. «Мы купим ноутбуки для меня, для тебя, Люка, и для тебя, Лоранс». Он сказал, что так не будет ссор, мы сможем чатиться с друзьями, лазить в интернете, писать наши школьные работы и, конечно же, посылать ему мейлы. И он тоже будет – иногда мейлы для всех, иногда личные.

Пришлось дать ему уйму обещаний: не ходить на порносайты (как это ему в голову пришло? да ни за что на свете!), ни в коем случае не чатиться с незнакомцами и не проводить целые вечера, играя с друзьями в онлайн-игры. «Это актуально только для Люки», – фыркнула Лоранс, она всегда найдет, как меня уесть. И все равно мы с ней прыгали от радости. Старый компьютер из гостиной сдали на запчасти. У мамы-то есть свой ноутбук для работы.

Время тянется. Каникулы пошли прахом, и мы никуда не едем. Мои подруги разъехались с родителями, кто на озера и в северные леса, кто на реки, кто даже к морю, а мы здесь, в нашей большой квартире на улице Турель, живем в неуютном пузыре. Люка хотя бы ходит в городской лагерь. А я торчу дома. Шарюсь в интернете или сижу на большом балконе, откуда видны нижний город и горы, парящие в жаркой дымке, сижу и читаю детективные романы, любовные романы, просто романы. Я скучаю по школе.

Иногда я гуляю с Матильдой. Я увожу ее на детскую площадку, она совсем недалеко от нас, но надо подниматься по крутым склонам, и я с коляской похожа на шахтера, толкающего вагонетку с углем к выходу из шахты. Вдобавок нас придавила жара, и мы задыхаемся. Чем сильнее растягивается время, тем больше мне не терпится, чтобы ты уехал. Не потому, что я тебя не люблю. Но потому, что ты кажешься уже таким далеким, а мы здесь, как парализованные, только и ждем, чтобы это кончилось.

Почти каждое утро после пробежки мой папа чинит в доме все, что, на его взгляд, требует починки. То молотком, то кусачками он терзает все, что попадается ему под руку. Он сменил батарейки в пожарной сигнализации, прочистил фильтр посудомойки, даже покрасил мою комнату в желтый. Цвет выбрал я. «Желтый, как пипи», – сказала Лоранс. Когда папа не знает, что еще чинить, он спрашивает маму:

– Еще что-нибудь нужно?

– Купить зимние шины для пикапа, сменить батарею в кухне, утеплить входную дверь.

– Карина, я приеду в отпуск до зимы!

– Как знать, Натан. Может быть, да. Может быть, нет.

А у меня, когда я не в городском лагере, всегда есть новые вопросы для папы: «Какая максимальная скорость легкого танка? За сколько минут можно собрать и разобрать твою штурмовую винтовку?»

Сегодня утром, когда он заново привинчивал розетку на кухонной стойке, а Лоранс разгружала посудомойку, я подошел к нему сзади и прошептал:

– Что значит быть храбрым, папа?

Он положил отвертку на кухонную стойку. Лоранс, которая все слышала, замерла, навострив уши. Папа повернулся ко мне:

– Это значит бояться и все равно делать job[1].

В воскресенье после обеда мы с Люкой и Матильдой в коляске пошли на Гранд-Алле посмотреть парад твоего полка. Карина с нами не захотела. «Голова болит», – сказала она. Голова, как же! Мы-то не могли этого пропустить: там был ты.

Мы ждали долго. Вдоль