Город Градов и другие повести - Андрей Платонович Платонов

Я ответил, что, по-моему, вначале тоже был вождевой актив, но в точности не мог объяснить всей картины происхождения человека из обезьяны.

– Отчего обезьяна-то стала человеком, иль ей плохо было? – допытывался Упоев. – Отчего она вдруг поумнела?

Здесь я вспомнил про Кучума и про того, кого он расшиб на месте.

– Самый главный стержень у животного и человека, товарищ Упоев, это позвоночный столб с жидкостью внутри. Один конец позвоночника – это голова, а другой – хвост.

– Понимаю, – размышлял Упоев. – Позвоночник в человеке вроде бревна, в нем упор жизни.

– Может быть, какие-нибудь звери отгрызли обезьянам хвосты, и сила, какая в хвост шла, вдарилась в другой конец – в голову, и обезьяны поумнели!

– А – может быть! – радостно удивился Упоев. – Стало быть, нам тоже звери – кулаки и подкулачники должны что-нибудь отъесть, чтоб мы поумнели.

– Они уже отгрызли, – сказал я.

– Как так отгрызли? Что ж мне больно не было?

– А перегибщик линии – это тебе не подкулачник?

– Он, стерва.

– А он больно сделал коллективизации, или не больно?

– Факт – больно, гада такая!

На том мы и расстались, чтобы спать. Но после полуночи Упоев постучал мне в голову, и я проснулся.

– Слушай, ты ведь мне ложь набрехал! – произнес Упоев. – Я лег спать и одумался: это ведь не кулаки нам хвост отгрызли, а мы им классовую голову оторвали! Ты кто? Покажь документы!

Документов я с собой не носил. Однако Упоев простил мне это обстоятельство и экстренно проводил ночью за черту колхоза.

– Я полное собрание сочинений Владимира Ильича ежедневно читаю, я к товарищу Сталину скоро на беседу пойду, – чего ты мне голову морочишь?

– Я слышал, что один перегибщик так говорил, – слабо ответил я.

– Перегибщик, иль головокруженец есть подкулачник: кого ж ты слушаешь? Эх, гадина! Пойдем назад ночевать.

Я отказался. Упоев посмотрел на меня странно-беззащитными глазами, какие бывают у мучающихся и сомневающихся людей.

– По-твоему, наверно, тоже – Ленин умер, а один дух его живет?! – вдруг спросил он.

Я не мог уследить за тайной его мысли и за поворотами настроенья.

– И дух, и дело, – сказал я. – А что?

– А то, что ошибка! Дух и дело для жизни масс – это верно, а для дружелюбного чувства нам нужно иметь конкретную личность среди земли!

Я шел молча, ничего не понимая. Упоев вздохнул и дополнительно сообщил:

– Нам нужен живой – и такой же, как Ленин… Засею землю – пойду Сталина глядеть: чувствую в нем свой источник. Вернусь, на всю жизнь покоен буду!

Мы попрощались.

– Вертайся, черт с тобой! – попросил меня Упоев.

Из предрассудка я не согласился и ушел в тьму. Шаги Упоева смолкли на обратном пути. Я пошел неуверенно, не зная, куда мне идти и где осталась позади железная дорога. Глушь глубокой страны окружала меня, я уже забыл, в какой области и районе я нахожусь, я почти потерялся в несметном пространстве. Но Упоев бы и здесь никогда не утратил стойкости души, потому что у него есть на свете центральная дорога и любимые им люди идут впереди его, чтобы он не заблудился.

Все более уважая Упоева, я шел постепенно вперед своим средним шагом и вскоре встретил степной рассвет утра. Дороги подо мной не было; я спустился в сухую балку и пошел по ее дну к устью, зная, что чем ближе вода к поверхности, тем скорее найдешь деревню.

Так и было. Я заметил дым ранней печки и через краткое время вошел на глинистую, природную улицу неизвестного селения. С востока, как из отверстия, дуло холодом и сонливой сыростью зари. Мне захотелось отдохнуть; я свернул в межусадебный проезд, нашел тихое место в одном плетневом закоулке и улегся для сна.

Проснулся я уже при высоком солнцестоянии – наверно, в полдень. Невдалеке от меня, среди улицы, топтался народ, и посреди его сидел человек без шапки – верхом на коне. Я подошел к общему месту и спросил у ближнего человека: кто этот измученный на сильной лошади?

– Это воинствующий безбожник только сейчас прибыл. Он давно нашу местность обслуживает, – объяснил мне сельский гражданин.

Действительно, товарища Щекотулова, активно отрицавшего Бога и Небо, знали здесь довольно подробно. Он уже года два, как ездил по деревням верхом на коне и сокрушал бога в умах и сердцах отсталых верующих масс.

Действовал товарищ Щекотулов убежденно и просто. Приезжает он в любую деревню, останавливается среди людного кооперативного места и восклицает:

– Граждане, кто не верит в Бога, тот пускай остается дома, а кто верит – выходи и становись передо мной организованной массой!

Верующие с испугу выходили и становились перед глазами товарища Щекотулова.

– Бога нет! – громко произносил Щекотулов, выждав народ.

– А кто ж главный? – вопрошал какой-нибудь темный пожилой мужик.

– Главный у нас – класс! – объяснял Щекотулов и говорил дальше: – Чтоб ни одного хотя бы слабоверующего человека больше у вас не было! Верующий в гада-бога есть расстройщик социалистического строительства, он портит, безумный член, настроение масс, идущих вперед темпом! Немедленно прекратите религию, повысьте уровень ума и двиньте бывшую церковь в орудие культурной революции! Устройте в церкви радио, и пусть оно загремит взрывами классовой победы и счастьем достижений!..

Передние женщины, видевшие возбуждение тов. Щекотулова, начинали утирать глаза от сочувствия кричащему проповеднику.

– Вот, – обращался тов. Щекотулов. – Сознательные женщины плачут предо мной, стало быть, они сознают, что Бога нет.

– Нету, милый, – говорили женщины. – Где ж ему быть, когда ты явился.

– Вот именно, – соглашался тов. Щекотулов. – Если б он даже и явился, то я б его уничтожил ради бедноты и середнячества…

– Вот он и скрылся, милый, – горевали бабы, – а как ты уедешь, то он и явится.

– Откуда явится? – удивлялся Щекотулов. – Тогда я его покараулю.

– Чего ж тебе караулить: Бога нету, – с хитростью сообщили бабы.

– Ага! – сказал Щекотулов. – Я так и знал, что убедил вас. Теперь я поеду дальше.

И тов. Щекотулов, довольный своей победой над отсталостью, ехал проповедовать отсутствие бога дальше. А женщины и все верующие оставались в деревне и начинали верить в Бога против тов. Щекотулова.

В другой деревне тов. Щекотулов поступал так же: собирал народ и говорил:

– Бога нет!

– Ну-к что ж! – отвечали ему верующие. – Нет и нет, стало быть, тебе нечего воевать против него, раз Иисуса Христа нет.

Щекотулов становился своим умом в тупик.

– В природе-то нет, – объяснял Щекотулов, – но в вашем теле он есть.

– Тогда залезь в наше тело!

– Вы, граждане, обладаете идиотизмом