Судьба играет в куклы - Наталия Лирон

И она мне так же шепотом:

– Вацлав.

– Кто?!

Я, чуть откашлявшись, взяла трубку:

– Алло?

– Привет, Ксенья, – услышала я чуть шероховатый баритон Вацлава, он говорил по-русски.

– Привет, – я растерялась, не зная, что сказать.

– Как твой дела? Как ты добрался? И твой бабушка?

Мне стало смешно от того, как он коверкает слова, и я заговорила по-немецки:

– Спасибо, все хорошо, нас встретил мой дед, – я чуть запнулась, подумав, что вообще-то мой биологический дед – это Анджей, и тут же сказала: – Мой дед Вася, – отчего смутилась еще больше.

– Я понял, – Вацлав перешел на немецкий, – как твои дела? Я тут подумал, наверное, я смогу прилететь в Минск в августе – на работе будет отпуск. И если твоя бабушка напишет мне приглашение, то будет проще. Помнишь, ты хотела показать мне свой красивый город?

– Э-э-э… – что мне ему сказать?

– Ксенья?

Секунды улетали в вечернюю высь.

– Это международка, – прошептала бабушка.

– Черт! – я даже понятия не имела, сколько это стоит.

– Ксенья? – повторил Вацлав.

– Да! – выпалила я. – Да-да, конечно! Приезжай, почему бы нет? Я покажу тебе Минск. Он действительно очень красивый.

– Хорошо, тогда я напишу твой бабушка и прошу прислать приглашение, – он снова перешел на русский.

– Ладно, – я кивнула.

– Я очень рад тебя слушать, Ксенья, могу больше звонить? – по голосу было слышно, что он рад.

Я пожала плечами:

– Да.

– Хорошо. До свиданья.

– До свиданья.

Гудки.

Я посмотрела на бабушку:

– Ба…

– Ну что… – она тоже пожала плечами.

– Мы же просто дружим, – мне хотелось что-то сказать в оправдание.

– Конечно, вы же родственники, – она пошла опять на кухню.

– Я помню! – почему-то разозлилась я.

Глава 21

Как только мы пришли на кухню и молча взялись за оставленные дела, тут же снова зазвонил телефон – и снова межгород.

Мы переглянулись.

– Наверное, он что-то забыл, – бабушка указала в сторону прихожей.

– Черт бы его побрал, – буркнула я и пошла к аппарату.

– Алло! – чуть резче обычного сказала я в трубку.

– Ксюшка! – выдохнул теплый голос отца.

– Пап? – удивилась я и тут же крикнула бабушке: – Это папа! – и снова ему: – Все хорошо?

– Мама, – он зазвучал глуше, – мама сегодня днем родила девочку. Я только оттуда…

– Погоди, – я опешила, – как? Ведь рано еще…

– Что? Что там? – бабушка стояла рядом с полотенцем на плече.

– Так вот получилось, раньше срока, ночью начались схватки, мы все думали – ложные, поехали в больницу, там врачи старались остановить, но ничего уже нельзя было сделать, отошли воды…

– Погоди, – бабушка протянула руку к трубке.

– Пап, говори громче, – я отняла ее от уха, и мы с бабушкой обе стали слушать, склонив головы друг к другу.

– Привет, Алексей, – быстро сказала бабуля, – что там? Как Люся? Что?

– Рас-сказываю, – он старался унять дыхание, – родилась у нас сегодня девочка, 2650, 48 сантиметров, врачи говорят, маленькая, потому что раньше, но все равно все хорошо.

– Де-воч-ка, – нараспев сказала бабушка, чуть толкнув меня локтем, – Ксюшка, у тебя сестра родилась. Де-воч-ка… Как Люся?

– Состояние среднее, – папин голос уплывал в телефонный хрип.

– Среднее? – не поняла я. – Это что значит, пап?

– Там какие-то сложности были во время родов, мне не говорят, сказали, пока в реанимации – средней тяжести.

– Господи, – я приложила руку к груди, – в реанимации – это же очень плохо, да? Я не понимаю.

– Я тоже, – он старался говорить громче, – вас плохо слышно.

– И тебя, – почти прокричала бабушка, – что сказали врачи?

– Что с девочкой все в порядке, а у Люси была кровопотеря. Сейчас она в реанимации. Сказали, все будет хорошо, не пустили, нужен отдых и покой. Девочку докормят смесью. Может быть, завтра смогу прорваться.

– Пап! – сквозь потрескивание и шум мне хотелось до него докричаться. – Я приеду!

– Связь ни к черту! – кажется, он совсем перестал нас слышать.

– Я приеду! – кричала я, через хриплый треск. – При-е-ду! Завтра!

– Я позвоню, – отрывисто говорил он, – поз-во-ню, как будут новости. Не слышно ничего!

Папа отключился.

Еще секунду я вслушивалась в короткую отрывистую пустоту, потом тоже положила трубку. Посмотрела на бабушку, пытаясь соображать…

– Надо за билетами. Сколько времени? – кинулась в кухню посмотреть на часы, которые показывали восьмой час. – До скольких они работают? Кассы на вокзале? Ты не знаешь? Ба? А деньги? У нас есть деньги? Или самолет? Летают же еще самолеты? Или нет?

Бабушка сначала молча смотрела на меня, потом подошла и заключила в объятия:

– Ш-ш-ш-ш… завтра съездишь за билетами.

– Но как же… – я отодвинула ее.

– Зав-тра, – тихо и раздельно сказала она, – мама твоя все равно в больнице, к ней не пустят, одну малышку на второй день не выпишут, отец по возможности там будет пропадать. Что тебе делать в пустой квартире? Изводиться ожиданиями?

Я задумалась:

– Ну… я не знаю, может, отцу помогу или… – мне хотелось что-то сделать, не сидеть на месте, пока мама в реанимации. Слово-то какое! Я на мгновение зажмурилась, пытаясь НЕ представлять маму, увитую какими-нибудь трубками и капельницами, лежащую без сознания в реанимации… бррр… Хотя отец не говорит, что без сознания, но все равно страшно.

Видимо, у меня все было на лице написано, потому что бабушка снова сделала ко мне шаг, легко приобняла и погладила по голове:

– Все будет хорошо, не волнуйся ты так, Алексею же сказали, что состояние средней тяжести, а значит, не тяжелое. После родов у всех состояние «средней тяжести» – это вообще ничего не значит. Он нам завтра перезвонит. Завтра с утра поедешь на вокзал и спокойно возьмешь билеты, слышишь. Нечего сейчас впопыхах и сгоряча.

Я чуть выдохнула:

– Ладно. Наверное, ты права, просто… не могу я сидеть сложа руки, когда…

– Когда что? – бабушка медленно направилась обратно в кухню. – Пойдем-пойдем. Давай все-таки ужин приготовим и поедим, потом чайку попьем.

Говорила она размеренно и спокойно, как-то уютно, по-домашнему. И буря внутри немного улеглась. Я подумала, что если бы было и правда что-то страшное, то отец бы не стал скрывать, а сказал бы прямо как есть. Поэтому может и правда – завтра с утра съездить, купить билет и вечерним укатить в Москву. Послезавтра утром буду уже у них. А там, глядишь, и маму с ребенком выпишут. Ре-бе-нок… девочка. Моя сестра. Кто бы мог подумать! Многие в моем возрасте уже детьми обзаводятся, а я вон – сестрицей! Все у меня не как у людей, то какие-то кровные дядья обнаруживаются, то сестры крошечные рождаются.

– Сейчас, – бабушка ушла к себе в комнату и вернулась с бутылкой, – клюквенная настойка,