Биография моего блокнота - Михаил Николаевич Алексеев

А вот и влюбленные. Как и полагается, он держит ее за руку и говорит тихо и взволнованно, глядя на небо:

— Подумать только, а? Там, там уже есть частица нашей Земли, а значит — и нас с тобой!

— Да, да, да! — горячо шепчет в ответ девушка, крепче прижимаясь к плечу своего друга.

Ну, а о поэтах и говорить нечего: найдешь ли сейчас среди них хотя бы одного, который не отыскивал бы в сердце своем самые нежные, самые проникновенные слова, которые одни только и могли бы хоть в малой степени выразить великую радость и гордость нашего народа.

В ту ночь люди долго не ложились спать. Тассовские сообщения были составлены в весьма осторожных выражениях. Особенно беспокоила и тревожила одна фраза: «По предварительным данным, ракета движется по траектории, близкой к расчетной». Затаив дыхание, люди молча переглядывались. «Близкой к расчетной»... Значит, есть отклонения? Знатоки — а они всегда тут как тут! — успокаивали:

— Ежели и пролетит мимо, так станет спутником Луны.

— И то хорошо, — говорил другой в собственное утешение, втайне мучительно, до сердечной тоски надеясь, что ракета с вымпелом его Отчизны достигнет поверхности Луны. Ведь это так важно, так важно! И человек этот, как и все его соотечественники, подумал в те минуты о быстрокрылой серебристой птице, которая собиралась подняться в воздух и пересечь океан.

Миллионы людей превратились вдруг в неукротимых болельщиков: шло небывалое, неслыханное состязание двух планет — Земли и Луны. И вдруг единым духом, как и полагается настоящим болельщикам, все эти миллионы ликующе ахнули:

— Тама!!!

А Телеграфное Агентство Советского Союза, с трудом сохраняя спокойный тон, скупо сообщило: «Сегодня, 14 сентября, в 0 часов 02 минуты 24 секунды московского времени вторая советская космическая ракета достигла поверхности Луны».

И после такого-то слова поставлена обыкновенная точка, хотя полагалось бы, попирая все строгие правила синтаксиса, поставить по меньшей мере сто восклицательных знаков. Знаете ли вы, люди, что с этого самого 14 сентября, с этих самых 0 часов 02 минуты 24 секунды московского времени человечество вступило в новую эру?! Запомним же этот год, этот день, этот час, эти минуты и эти секунды — они неповторимы и бывают раз в тысячелетия! И поклонимся в трепетном благоговении светлым умам, кои сделали нас, их современников, свидетелями и сопереживателями величайшего чуда!

Как быстро меняются понятия. Вчера еще мы говорили: приземлился, приземлилась, приземлилось. По инерции, видимо, многие в ту историческую ночь закричали:

— Наша ракета приземлилась на Луну!

И, вдруг спохватившись, поняв всю нелепость такого словосочетания, тут же поправлялись:

— Прилунилась! — и с наслаждением повторяли несколько раз кряду это вновь рожденное, свежее, еще тепленькое — только что со сковородки — слово: — Прилунилась! Прилунилась!! Прилунилась!!! — и смеялись, счастливые. Кто знает, может, недалек тот час, когда и слово «лунатик» утратит свой изначальный, не очень-то красивый смысл. А там появятся и еще слова, например — примарситься...

Не знаю, возможно, это просто случайность, что советская космическая ракета прилунилась, — видите, как хорошо теперь ложится это слово! — в районе морей Ясности и Спокойствия, а не в районе, скажем, моря Кризисов и океана Бурь. Но уж никак нельзя считать случайностью тот в высшей степени многозначительный факт, что именно советская ракета прилунилась первой. А когда думаешь об этом, то и первое обстоятельство уж не кажется случайным: коль скоро наша ракета прилетела на Луну, так где ж ей еще и сесть, как не в районе морей Ясности и Спокойствия! Не во имя ли этих двух глубоких и до чрезвычайности важных для человечества понятий отправилась она в далекое свое путешествие!

Миру нужны ясность и спокойствие. Ради этого глава нашего правительства, руководитель нашей партии, лауреат международной Ленинской премии за укрепление мира отправился за океан, чтобы там, на месте, разъяснить людям, что Земля одна и жить на ней надо дружно, а если уж дружбы не получается, так хотя бы не показывать все время соседу своему кулак, не держать матерей в вечном страхе за своих малюток. А хочешь состязаться — на здоровье! Состязайся сколько твоей душе угодно в том, чтоб лучше накормить людей, обуть и одеть, дать им побольше самой доброй и самой здоровой духовной пищи. Мы за такое состязание. За такое — и потому, что война противна самой сущности нашего общественного устройства: страна, родившаяся с Декретом о мире, не может желать войны; и потому, что война принесла бы неисчислимые страдания всему живому на Земле; и потому еще, что мы свято веруем в праведность дел наших и знаем, что история на нашей стороне. Они полагают, что «мир частного предпринимательства» более жизнеустойчив. Пожалуйста! Считайте, как вам угодно, но только не размахивайте у наших границ водородной бомбой, помните, что таковая имеется и у нас. Соревнуйтесь мирно, раз уж вы так уверены в благоденствии ваших капиталистических порядков. У нас же есть на этот счет свои убеждения. Страна, на целое столетие отстававшая от вас в промышленном отношении, за какие-то сорок лет, а точнее сказать — за какие-нибудь двадцать с небольшим лет совершила такой стремительный рывок вперед, что даже у вас самих дух перехватило: «Красный спутник!», «Красная космическая ракета!» А сейчас, как видите, и Луна одарена капелькой драгоценного красного цвета! Вот теперь и судите, чей строй перспективнее...

На Западе любят твердить о гуманизме, о гуманности, о человеколюбии, и это не мешает тем, кто особенно часто прибегает к подобной терминологии, проливать кровь, скажем, алжирца или пуэрториканца.

А вот две строчки:

«На космической ракете приняты меры, предупреждающие возможность заражения лунной поверхности земными микроорганизмами». И подпись: ТАСС. Кажется, что всеми учеными мира доказано и передоказано: на Луне нет жизни, и все-таки советский человек позаботился о том, как бы не занести инфекцию далекой и безгласной младшей сестре нашей планеты. Может ли такой человек думать о кровопролитии? Разумеется, нет.

Много, очень много мыслей, горячих, радостных, гордых, рождается в голове и сердце каждого из нас в эти незабываемые дни.

Сколько худого было сказано в адрес нашей страны, нашей партии, нашего народа там, на капиталистическом Западе. Но мы сохранили