Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

— Да тут и не такое бывает. Вчера вот вообще был случай интересный, — засмеялся он. — Прикол! Получается, мы стоим на крайней позиции, то есть там дальше и нет ничего. Поле. Выше нас там, получается, такой пригорок, как косогор, там кладбище и раньше были хохлячие окопы. Там второй взвод в этих окопах. Это выше, на северо-запад получается. На северо-восток, извиняюсь, на северо-восток кладбище получается. И в чем смысл? — спросил он себя, глядя мне в глаза. — Нам говорят: «Щас пойдем на штурм. — А куда пойдем? — Идете прямо. — А как мы узнаем, где противник? — Ну, когда по вам стрелять начнут, ищите откуда по вам стреляют». Это был, конечно, прикол! Страшно, пипец! Никто не знает куда идти, — он хлопнул себя по коленкам, всем своим телом пытаясь передать нам неопределенность и абсурдность ситуации.

— И, получается, мы штурмим, начинаем двигаться вперед, а двойка в этот момент начинает из своих окопов тоже выдвигаться нам на помощь. И они с косогора двинулись в нашу сторону по открытке. Восемнадцать человек, как потом оказалось, — рассказывая, он достал пачку сигарет, ловко выбил из нее одну сигарету и прикурил. — Но будем учитывать, что вещи на фронте рвутся постоянно. Постоянно изнашиваются… А двойка уже была наполовину переодета в хохлячью форму, из этих окопов, видимо. У хохлов теплая форма. Они начинают бежать на нас, и бегут не впереди нас, куда мы идем на штурм, а бегут за нас. Немезида в этот момент уже собирался вызывать огонь на себя, потому что мы все думали, что хохлы нас уже отрезают. Мы не знали, что это второй взвод.

— Да… Тут своих и чужих легко перепутать, — усмехнувшись, вспомнил я своего ВСУшника.

Я хотел было рассказать ему свою историю, но сил пересказывать ее в десятый раз уже не было.

— Ага. Получился такой переполох. Хохлы начали лупить со всего. Особенно с РПГ! Парнишка слева от меня был, получается, ну метра четыре, наверное. РПГ снаряд бьет в ветку над ним, происходит взрыв. А он как на колене одном стоял, стрелял в сторону противника… И резко руки под себя поджал и упал. Так знаешь, сложился как будто от взрыва. Присел и прилег. Я сначала не понял, что с ним. Секунд через десять подполз к нему, начинаю ему говорить: «Братиш, ты как?» А он молчит, — на секунду Лэд задумался и продолжил почти шепотом: — Смотрю, у него перебита артерия на шее, и он уже неживой. Это секунды. Я не знаю, за сколько он вытек… И огромная лужа крови под ним. Секунды — и человек уже двести.

— Жалко… — только и смог выдохнуть я, окончательно осознавая, что действительно нахожусь на войне.

— Мы этих из двойки чуть в плен не стали брать. Хорошо, стали кричать друг другу и выяснили, что это наши ребята. Тоже вагнера со второго взвода. Благо, что никто не пострадал. Так что, смотрите в оба. Потому что вы все новые. Никто не знает друг друга, половина непонятные. Короче, такой получился у нас переполох… — закончил он, как будто выдохся, и замолчал. — Ладно, пора мне, — он кивнул нам на прощание, растер ногой окурок и переключился на Гудвина, к которому у него были какие-то вопросы.

Находясь на точке эвакуации, я внимательно наблюдал за Гудвином и слушал то, что он говорил. Он не был профессиональным медиком. Он, как и я, научился азам, внимательно слушая инструкторов, а все остальное добрал уже тут, на передке. Гудвин был суров, но всегда щедро делился с нами тем, что знал сам. Он показывал, как правильно тампонировать рану, как накладывать повязки на пулевые ранения или на раны, когда из человека был вырван кусок плоти. Недостатка в наглядных пособиях не было, и мы учились, наблюдая за ним и помогая ему делами. Иногда он вспыхивал и злился, разражаясь тирадой невероятно витиеватого мата, но делал он это всегда спокойно и сдержанно, не впадая в истерику. Его злость была органичной, соответствовала ситуации и служила скорейшему усвоению знаний у подопечных. Как только мы притаскивали перемотанного трехсотого на «Колодец», опытный Гудвин проверял надежность перевязки, что-то перематывал по новой, колол уколы и отправлял бойца дальше по этапу.

Больше всего мы страдали от снайперов, которые удобно расположившись в своих лежках в Опытном, могли практически безнаказанно расстреливать штурмующих бойцов и группы эвакуации, выносившие тела и подтаскивающие боеприпасы.

На шестой день моего нахождения в Иванграде в группе эвакуации от тех, с кем я приехал, не осталось никого. Большая часть уехала трехсотыми в госпиталь, а несколько человек погибли. Вечером к нам прислали пополнение, и я увидел в них себя, только неделю назад. Из двенадцати человек была пара второходов, которые вернулись из госпиталя, а остальные смотрели на меня и Гудвина, как на представителей инопланетной высокоразвитой цивилизации.

— Привет, парни, вы попали в группу эвакуации, — стандартно поприветствовал их Гудвин.

— Нет! — почти простонал один из пополнях, сползая по стенке и садясь на пятую точку. — Товарищи командиры, — поочередно стал смотреть он на нас глазами кота из мультика «Шрек», — я после ранения. Меня пацаны на передке ждут! Отпустите меня к ним. Пожалуйста?

— Да, эвакуация — это те же штурма… — попытался замотивировать его Гудвин.

— В штурмах шансов выжить больше, — твердо сказал пополняха.

— Спорить не буду, но это вопрос везения, — ответил ему Гудвин, смотря на новичков, которые внимательно и испуганно следили за их диалогом. — Вон, Цахил — живой, здоровый, а бегает с утра до вечера, — кивнул на меня Гудвин. — Да, Цахил?

— Угу… — растерянно кивнул я.

— Ты людей то не пугай, — глядя на второхода, зло проговорил Гудвин, похлопав его по плечу. — А насчет тебя посмотрим, — обнадежил он его и перевел взгляд на меня: — Цахил, ты теперь старший группы эвакуации.

— Почему я? — испугался я в первую минуту ответственности.

— А кто? — демонстративно огляделся вокруг Гудвин. — Этот? — указал он пальцем на второхода, сидящего на полу. — Ты, потому что здесь больше всех находишься. По старшинству, Цахил, по старшинству.

— Ну, я, так я, — оглядев стоящих передо мной людей, я наметил из них три группы и, выбрав самых крепких, предупредил их, что, возможно, работать придется уже сегодня. И действительно, через час поступила задача, с которой нас стал знакомить Гудвин.

— Смотри, сейчас вы пойдете сюда, — показал Гудвин точку. — Вот здесь вот, получается, по левой стороне дороги, небольшая открыточка есть, вот если выше брать, вот они, два дома стоят на самом верху, — водил он пальцем по экрану. — Вот, дальше