Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

Эпик кивнул и пошел к Тельнику. Провожая его взглядом, я стал вспоминать вчерашний день и момент нашего прихода на школу…

После ранения Эски я оказался в группе Эпика, и нас с правого фланга отправили в школу для поддержки штурмовых групп. Мы добежали через частный сектор до четырехэтажки и оттуда перескочили в школу. Как только мы забежали туда, по суете вокруг стало понятно, что все на взводе. Тельник позвал Эпика на совещание. Мы сели в южном крыле школы и стали ждать дальнейших указаний. Я забил себе еще несколько магазинов и стал оглядываться по сторонам. Школа внутри была сильно разрушена. Вокруг валялся мусор и битый кирпич с бетоном. Разглядывая этот хаос, я мысленно прикидывал, что и где необходимо расчистить, чтобы здесь стало удобнее находиться и воевать. Я увидел, как к нам приближается Эпик, и попытался по выражению его лица понять, что нам уготовили командиры и судьба. Но сделать это было невозможно по нескольким причинам. Эпик был таджиком, и то, какие он испытывает эмоции, мне было непонятно. Во-вторых, на его лице, как маска, прилипла легкая улыбочка, а какие чувства он за ней прятал, я тоже не мог распознать. От этого постоянно создавалось впечатление, что Эпик что-то мутит и скрывает.

— Тельник сказал, что мы сначала на прикрытии, а после заходим за первыми группами, — ввел нас в курс Эпик.

— Задача — только эту двушку взять?

— Пока да, а там как пойдет, — неопределенно ответил Эпик. — С той стороны тоже будет штурм.

— Пошли точки себе присмотрим удобные, чтобы пацанов крыть, — предложил я и встал. — Пошли, пацаны.

Пока мы оборудовали себе амбразуры под стрельбу, я наблюдал, как по позиции бегал командир этой точки Тельник и согласовывал с Гонгом, артиллерией и командирами на других позициях последние приготовления к штурму. Штурм несколько раз откладывали и переносили, но через полчаса, судя по разрывам вокруг двухэтажки, артиллерия нанесла по ней удар, и группы пошли вперед. Им нужно было выскочить из школы, забраться на небольшой пригорочек и заскочить в дом, стоявший в пятидесяти метрах от школы. Мы стали прикрывать их огнем из автоматов и РПГ, стараясь держать под прицелом все окна, выходящие на эту сторону. Пацаны выбегали из-за угла школы и пытались подняться на пригорок. Со стороны всех домов, в которых находились украинцы — с запада, северо-запада и севера — по ним тут же начался шквальный огонь. Точек, откуда он велся, было так много, что мы не понимали, какие из них подавлять. Я видел, как парни стали падать, срезанные пулями пулеметов, автоматов и снайперов. Пространство между школой и двухэтажкой было нашпиговано сотнями железных пуль, летящих по нашим группам. Буквально в течение пятнадцати минут наших групп не стало. Земля перед школой, пригорок и лестница, ведущая к двухэтажкам, были покрыты телами пацанов, часть из которых были мертвы, а часть — трехсотые…

— Группе приготовиться! — скомандовал подошедший к нам Эпик.

— Куда? — вытаращили мы на него глаза. — Несколько групп за десять минут сложили… — стали возмущаться мы. — Давай трехсотых вытаскивать! Какой тут накат?

К нам подошел Тельник, мы повторили ему то же самое, что только что говорили Эпику. Тельник выслушал наши доводы и вышел на Гонга, предложив ему приостановить штурм ввиду высоких потерь. Гонг выслушал Тельника и согласился.

— Шляпа! — коротко охарактеризовал обстановку Гонг. — Вытаскивайте трехсотых.

— Хорошо, — грустно и растерянно закончил разговор Тельник и посмотрел на нас. — Вытаскивайте пацанов, Эпик.

Эпик поставил передо мной и еще одним пацаном задачу вытащить нашего трехсотого, который лежал слева от школы в лесочке, на пригорке. Нужно было пробежать метров пятнадцать и, прикрываясь поваленными деревьями, забрать его. Стоя у края угла школы, я чувствовал смесь страха, возбуждения и прозрачной легкости в опустевшей голове. Я мысленно прочертил маршрут и обернулся на своего спутника.

— Автоматы оставляем тут и ползем?

— Хорошо, — кивнул он.

— Я первый, — сказал я и выполз из-за угла.

Он тоже упал на землю, и мы, стараясь стать плоскими, поползли к трехсотому. Я полз и надеялся, что умру не в этот раз. Пули стригли ветки над нашими головами, но рельеф местности помогал нам прятаться.

— Как ты, братан? — спросил я раненого, когда мы подползли к нему.

— Дышать тяжело… — ответил он, прикрыв и без того узкие глаза.

— Мы тебя вытянем. Если можешь шевелиться, помогай ногами, — стал инструктировать я его, — быстрее будет. Помнишь, как нас в лагере учили?

— Помню…

— Вот и молодец, братан! Как тебя зовут?

— Жанат.

Мы сняли с него броник и вдвоем потянули обратно к школе, как можно плотнее прижимаясь к земле.

До попадания сюда я даже не подозревал, на что способно мое тело и насколько может быть сильна жажда жизни. Все лишнее и ненужное, все сомнения, воспоминания о прошлом и беспокойство о будущем просто перестали существовать, растворившись в вечном настоящем моменте. Все силы организма были сконцентрированы на двух смертельно опасных задачах: выжить и спасти жизнь трехсотого, за которым меня послали. Я не знал имени пацана, с которым мы тянули раненого, но в данный момент это было неважно. Важно было исполнить обещание, данное маме с бабушкой, и спасти этого пацана, который хотел жить не меньше моего. Метр за метром, работая руками и ногами, мы доползли втроем до школы и закинули парня за угол.

— Вы зачем его так кидаете? — заорал какой-то вундеркинд, стоя в безопасности за стенкой школы. — Он же раненый!

В этот момент рядом с углом разорвалась морковка от РПГ, и осколок, как немедленная карма, вырвал вундеркинду кусок жопы.

— Ааааааа! — заорал он. — Я триста!

Я лежал на земле и охреневал от быстро меняющихся картинок. Трехсотый, которого мы тащили с таким трудом, вдруг ожил, вскочил и побежал в школу с выпученными глазами. Мы схватили раненого в зад критика и затащили его внутрь.

— Клади сюда! — скомандовал Лэд, параллельно осматривая пацана, которого мы вынесли.

— Что с ним? — спросил его по рации Тельник. — Жить будет?

— Пневмоторакс. Легкое пробито. Срочно нужно эвакуировать.

— Сейчас за ним придут, — пообещал Тельник и добавил: — Передай пацанам, они — красавы, вообще! Очень круто сработали!

Следующие несколько дней мы отдыхали и накапливали силы. Отдыхом на войне называлось отсутствие штурмов. В остальном мы продолжали ходить на фишки и перестреливаться с хохлами. Они старались уничтожить нас, а мы их. В эти дни я стал плотнее общаться с Тельником, видя в нем похожего на себя человека.

— В натуре, ты так же, как я