Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Да упасет нас Господь.

— Аминь.

Сильви попрощалась с Луизой и подошла к Люку.

— Мне нужно поехать в Женеву, — сказала она.

Люк, обычно жизнерадостный, озабоченно наморщил лоб.

— Сильви… Ой, прости, Тереза. Могу я спросить, зачем?

— Мы распродали все наши Библии. Хочу привезти еще.

— Благослови тебя Боже, — сказал Мориак. — Завидую твоей смелости.

Во второй раз за это утро чужое восхищение застало Сильви врасплох. Девушка не стала признаваться, насколько ей на самом деле страшно.

— Я делаю то, что должна.

— Извини, но с этим, боюсь, ты не справишься. Безопасной дороги нет, ты молодая девушка и не можешь позволить себе нанять телохранителей или солдат, которые защитили бы тебя от разбойников, вороватых трактирщиков и похотливых крестьян с деревянными лопатами.

Сильви попыталась вообразить этих крестьян с лопатами. Интересно, почему мужчины зачастую рассуждают так, будто насилие над женщиной — это смешно?

— Понятно, — сказала она, снова сосредотачиваясь на своей цели. — А как обычно добираются до Женевы?

— Самая короткая дорога отсюда — вверх по Сене до Монтеро, это около шестидесяти миль. Остаток пути, приблизительно двести пятьдесят миль, придется проделать в основном по суше, и это неплохо, если едешь налегке, без груза. Всего дорога занимает две-три недели, если без серьезных задержек. Хотя задержки всегда случаются. Матушка, разумеется, едет с тобой?

— Нет. Она останется здесь, будет присматривать за лавкой.

— Сильви, тебе нельзя ехать одной.

— Придется.

— Тогда подыскивай себе большую компанию на каждую часть пути. Безопаснее всего передвигаться с семьями. Избегай мужских компаний, по понятным причинам.

— Конечно. — Все, о чем говорил Люк, было для Сильви в новинку. Путешествие с каждым мгновением пугало все сильнее. Какая же она глупая, если думала, что вот так запросто попадет в Женеву! — Мне необходимо туда съездить.

Девушка старалась говорить твердо, чтобы дрогнувший голос ее не выдал.

— И за кого ты намерена себя выдавать?

— Я не понимаю…

— Ты будешь среди людей. По дороге заняться нечем, остается лишь болтать. Тебе станут задавать вопросы. Ты же не будешь всем подряд признаваться, что едешь в Женеву за запрещенными книгами, верно? Думаю, Женеву лучше вообще не упоминать, ибо всем известно, что этот город — оплот ереси. Придумай, куда ты едешь и зачем.

Сильви растерянно моргнула.

— Хорошо, придумаю.

Люк окинул ее задумчивым взглядом.

— Например, ты совершаешь паломничество…

— Куда?

— В Везле. Это аббатство на полпути к Женеве. Там хранятся мощи Марии Магдалины[81], и женщины часто к ним приезжают.

— Отлично!

— Когда ты хочешь ехать?

— Скоро. — Сильви не желала изводить себя сомнениями относительно того, стоит ехать или нет; чем скорее она покинет дом, тем лучше. — На этой неделе.

— Я подыщу надежного корабельщика, который доставит тебя в Монтеро. Помогу хотя бы в этом. А дальше уж сама. Прошу тебя, будь осторожна и сначала думай, а потом делай.

— Спасибо. — Девушка помешкала, потом решила, что невежливо будет уйти, не спросив Люка о его семье. — Как Жорж? Что-то я давно его не видела.

— О, с ним все хорошо. Будет управлять моей конторой в Руане.

— Он всегда был умным.

Люк криво усмехнулся.

— Сильви, я люблю своего сына, но тебе он и в подметки не годится.

Правда, сколь угодно приятная, изрядно смущала, поэтому Сильви предпочла свернуть разговор.

— Еще раз больше спасибо. Загляну к вам завтра, если удобно.

— Приходи утром во вторник. К тому времени, думаю, я найду для тебя судно.

Сильви отыскала взглядом мать, о чем-то беседовавшую с другими женщинами, и увлекла за собой. Ей не терпелось вернуться домой и заняться приготовлениями к поездке.

На обратном пути к рю де ла Серпан она зашла в дешевую суконную лавку и купила отрез грубой серой ткани, невзрачной на вид, но весьма прочной.

— Сошьешь мне монашеское платье, мама? — спросила Сильви.

— Конечно, милая. Но ты же знаешь, я шью немногим лучше твоего.

— Сойдет. Чем грубее выйдет, тем лучше. Главное, чтобы не развалилось.

— Попробую.

— Но сперва отрежь мне волосы. Не жалей, прошу тебя, чтобы осталось не больше ногтя.

— Ты станешь сущей уродиной.

— Вот именно. Этого я и хочу.

В Орлеане Пьер замыслил убийство.

Нет, сам он за нож браться не собирался, но искал руку, которая возьмется.

Именно для этого кардинал Шарль привез Пьера в Орлеан. Кардинал по-прежнему гневался на него за попытку избавиться от ребенка Одетты, но, как и рассчитывал Пьер, был вынужден и дальше привлекать Омана к своим делам, не располагая другим столь же доверенным исполнителем.

Сложись обстоятельства иначе, Пьер сам, пожалуй, вплотную приблизился бы к смертоубийству. Никогда прежде он не совершал этого непростительного греха, но бывал, бывал рядом, что уж скрывать; он убил бы младенца Алэна, приди ему в голову способ как-то переложить это преступление на кого-то еще. Также он был причастен ко