Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Помилуй нас, Господи!

— Нельзя доверять ей воспитание ребенка. Дитя погибнет.

— А ее семья?

— Ребенок незаконнорожденный.

Монахиня, очевидно, оправилась от первого потрясения и как будто вознамерилась дотошно допросить Пьера.

— А отец?

— Это не мой ребенок, уверяю. Как вы могли подобное предположить? — высокомерно возмутился Пьер.

Монахиня смутилась.

— Прошу, простите.

— Могу лишь сказать, что это отпрыск благородного рода. Я их семейный врач. Сами понимаете, имен называть я не вправе.

— Понимаю.

Младенец заплакал. Мать Ладуа тут же забрала мальчика у Пьера и принялась качать на руках.

— Он голоден.

— Конечно, — согласился Пьер.

— Одеяло такое мягкое. Наверное, очень дорогое.

Это был намек. Пьер достал кошель. Он не то чтобы готовился к подобному повороту событий, но деньги всегда держал при себе. Он отсчитал десять золотых экю, то есть двадцать пять ливров; такой суммы было достаточно, чтобы кормить ребенка целый год.

— Семья поручила мне передать вам десять экю и готова выплачивать аналогичную сумму за каждый год, который ребенок проведет в вашей обители.

Мать Ладуа помедлила, решая для себя, должно быть, стоит или нет верить той истории, которую поведал Пьер. Впрочем, забота о нежеланных детях была для этого монастыря главным делом и призванием. А десять экю — весьма крупной суммой.

Настоятельница приняла деньги.

— Благодарю, — сказала она. — Заверяю вас, мы хорошо позаботимся об этом ребенке.

— Буду молиться за него и за вас.

— Рассчитываю увидеть вас ровно через год.

На мгновение Пьер опешил, но потом сообразил, что монахиня имеет в виду следующий взнос за ребенка, следующие десять золотых монет. Что ж, она может ждать сколько угодно.

— Разумеется. Ровно через год.

Он открыл дверь перед настоятельницей. Та вышла из комнаты и беззвучно скрылась во внутренних помещениях монастыря.

Пьер с облегченным вздохом выскочил на улицу и быстрым шагом пошел прочь. Душа пела. Он все-таки избавился от ублюдка. Дома, конечно, ждет скандал, но это ерунда. Самое главное, что теперь ничто не привязывает его к потаскухе Одетте. Надо придумать, куда бы сплавить ее саму.

Чтобы перевести дух, он заглянул в таверну и выпил стаканчик шерри за собственное хитроумие. Потягивая крепкое золотистое вино, он размышлял о работе.

Сейчас дела шли более туго, чем раньше, когда он только приступал. Король Франциск Второй развязал гонения на протестантов, подстрекаемый то ли своей супругой-шотландкой, Марией Стюарт, то ли, что казалось вероятнее, ее дядьями де Гизами. Из-за этих гонений протестанты стали вести себя куда осторожнее.

Среди лазутчиков и соглядатаев Пьера было несколько протестантов, которых арестовали и которым пригрозили пытками, если они не станут наушничать. Они доносили, что еретики сделались осмотрительнее и уже не доверяют каждому, кто на словах объявляет себя их единоверцем. Теперь они обращались друг к другу лишь по именам и тщательно скрывали свои фамилии и места проживания. Смахивало на игру, где еретики отвечали своим ходом на каждый ход церкви. Впрочем, кардинал Шарль был терпелив, а Пьер не ведал жалости, да и игра, как ни крути, все равно заканчивалась смертью для еретиков.

Допив вино, Пьер нехотя отправился домой.

К его изумлению, в гостиной восседал кардинал Шарль в своем красном шелковом дублете.

Повитуха стояла за спиной кардинала — руки сложены на груди, подбородок воинственно выпячен.

Шарль не стал ходить вокруг да около.

— Куда ты дел ребенка?

Пьер кое-как справился с потрясением. Спешно требовалось проявить смекалку. Одетта оказалась хитрее, чем он предполагал. Не зря говорят, что нельзя недооценивать отчаявшихся женщин. Видимо, она довольно быстро оправилась от родов и известила кардинала — скорее всего, отправила к нему за помощью Нат. Той посчастливилось застать кардинала, и Шарль явился на выручку. Отсюда следовало, что у Пьера серьезные неприятности.

— Он в безопасности, — ответил Пьер на вопрос кардинала.

— Если ты прикончил ребенка де Гизов, тебя ждет смерть, как бы ты ни был хорош в поимке богохульников.

— Ребенок жив, о нем позаботятся.

— Где он?

Скрывать правду не было ни малейшего резона.

— В монастыре Святого Семейства.

Перехватив суровый взгляд повитухи, Пьер слегка смутился. Наверно, не стоило бить ее по лицу.

— Ступай и принеси его обратно, — велел кардинал.

Пьер растерялся. Возвратиться в монастырь — хуже не придумаешь, но он не мог оспорить распоряжение кардинала, не подвергая себя опасности.

— И лучше бы он был живым, — прибавил Шарль.

Пьер вдруг осознал, что если младенец умрет по естественной причине — а это нередко случалось в первые дни после родов, — его обвинят в этой смерти и даже, быть может, казнят за убийство.

Он повернулся и направился к двери.

— Погоди, — остановил его Шарль. — Запомни вот что. Ты будешь жить с Одеттой и заботиться о ней и о ребенке до конца своих дней. Понятно?

Пьер промолчал. Никто не отваживался возражать Шарлю, даже король.

— Мальчика зовут Алэн, — сказал напоследок кардинал.

Пьер кивнул и вышел из дома.