Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая
«Мы одну заберем, одну дадим».
«Дадите?»
«Скоро Купалии. Одну жену мы у вас увели, одну взамен пришлем. Пойдешь в круги – найдешь девку, что лучше всех. Она будет твоя».
«Как же я узнаю – которая лучше всех?»
Ответом был только смех, похожий на журчанье ручья.
И вдруг что-то помешало: русалки исчезли, а Равдан очнулся и ощутил себя лежащим на траве. Будто с высоты упал.
– Где ты там? – надрывались на два голоса Нечуй и Тужилиха. – И тебя, что ли, ржаницы-сестрицы унесли? Радошка-а!
– Здесь я! – Равдан поднялся, провел ладонями по лицу, чувствуя себя немного ошалевшим. – Чего орете?
– Поднимай – повезем. Померла она…
* * *
Кривая неделя концом упиралась в Купалии. Никогда, сколько себя помнил, Равдан не волновался так из-за главного праздника теплой половины года. Назавтра бессловесный разговор с русалками уже помнился ему очень смутно, и он не мог восстановить самого важного. Что они сказали – пообещали или пригрозили? Они посулили ему какую-то встречу, это он помнил точно. Но дальше? Ему сказали «Она пойдет с тобой» или «Она уведет тебя за собой»? А ведь это важно. Поймать русалку и стать ее добычей – не одно и то же. Равдан верил в себя, но при мысли о поединке с русалкой екало сердце и холодело в груди.
А тут еще мать его огорошила. Перед Купалиями старшие всегда посмеиваются над молодежью: дескать, парни, пойдете невест искать, на русалку не наткнитесь.
– Чего же и не русалку? – вызывающе воскликнул Равдан. – Неужели с ней никак не совладать?
– Можно и с русалкой совладать, – засмеялся Краян. – Я от моей бабки слышал, у нее в роду такое предание было. Будто когда первый прадед их пришел сюда, тут еще людей было мало, невест негде взять. Вот он и ходил неженатый. Пошел раз на Кривой неделе в лес лыки драть, а там на него русалки и набросились: хохочут, щекочут, волосы рвут. Он изловчился, отскочил, быстро на земле круг ножом начертил, встал туда и кричит: «Перун со мной, гром на вас!» Они забоялись, отступили. Только одна все приставала, лезла к нему. Он схватил ее за руку и втащил в круг, а там пояс с себя снял и на нее набросил. И стала она смирная, пошла с ним домой. Взял он ее в жены. Она всю работу женскую справляла ловко, одна за троих работала. Только ела мало, все больше не кашей, а паром от каши питалась. Родились у них дети… И вот года через три-четыре настала опять Кривая неделя. А пояс тот за время истлел на ней, возьми и порвись. Русалка и убежала в лес…
– Покрепче, знать, пояс надо! – Равдан усмехнулся.
– А вот…
Уксиня встала, открыла свою внушительную укладку из старого темного дуба и вручила младшему сыну нарядную «жениховскую» рубаху из беленого льна с красной вышивкой на вороте:
– Вот тебе вместо пояса. За женой пойдешь.
– Что? – Равдан вытаращил глаза.
– А и то! Творилина молодуха померла, на покосе работать некому, а потом ведь жать. Ему рано за новой женой идти, а тебе давно уж пора! Лоб здоровый вымахал, мне перед людьми стыдно. Сынок как дубок, а все в отроках! Двоих мы потеряли, хоть ты роду послужишь на умноженье! Все равно в лес тебе больше не ходить.
– Это мы еще поглядим, ходить или не ходить! – запальчиво воскликнул Равдан.
– А ну молчать! – прикрикнул отец. – Я тебе пасть разевать не приказывал! После Купалий чтоб привел матери невестку – да не такую, как Творила, а крепкую, как сосна бортевая! А не приведешь – и сам мне на глаза не кажись! Знать тебя не пожелаю!
Равдан опустил голову. Ссориться с родителями всерьез он не смел.
– Пора же тебе повзрослеть, – уже мягче сказала Уксиня Равдану. – Пока отрок – зверь ты лесной, полчеловека только. А истинно человеком мужчину только женитьба делает.
Равдан смотрел вниз, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не спорить с матерью. За такую наглость он сам бы себя уважать не смог. Но только ему казалось, что человеком он был только в лесу, среди товарищей. Обзавестись женой означало навсегда отказаться от этого. Но жить в роду и дальше ходить в отроках уже стало невозможно, все сроки вышли. Или жена – или в лес насовсем. Перед ним лежала вышитая купальская рубаха, и ему предстояло сделать выбор.
«Пойдешь в круги – найдешь девку, что лучше всех…» – шепнул прямо в уши тихий голос, похожий на шелест травы.
Равдан невольно вздрогнул, вскинул голову и огляделся. Да нет, как русалка может попасть в дом?
– Одна жена у нас ушла, другая придет, – сказала Уксиня, пристально глядя на него. – Справишься ли, дитятко?
И вдруг Равдану стало до смерти любопытно: а какая же это девка, что лучше всех? То, что исход завтрашней попытки ее изловить был отнюдь не ясен, вкупе с любопытством почти примирило его с необходимостью подчиниться матери и обычаю. Ведь может, ему и не придется вернуться завтра домой!
– Справлюсь! – Он засмеялся. – Или найду девку, что лучше всех, или не свидимся в этой жизни больше!
Он узнал ее сразу. Даже сам не ожидал. Думал, придется ждать поздних летних сумерек, бродить по опушке леса, ожидая, пока выйдет к нему из гущи ветвей… кто? Равдан силился представить себе девушку, которую счел бы лучше всех, но не мог. Виделась статная фигура, чем-то похожая на то видение богини Лады: в белой облачной одежде, с золотыми волосами, с сиянием на месте лица.
Лица ее Равдан и правда не увидел, но странным образом это укрепило его уверенность. Обещанная ему русалка явилась в облике… русалки. В рубахе с рукавами до земли, в берестяной личине, где были намалеваны углем огромные круглые глазищи, она плясала в кругу девок, взмахивая рукавами, как лебедь крыльями. На голове ее был венок из каких-то длинных стеблей – крапивы, кажется. Со стороны лица они были короткими, а по бокам и на спине – длинными, так что казались гривой густых и жестких зеленых волос.
Больше ничего и не было видно. Однако Равдана будто что-то толкнуло: она! Даже смешными показались прошлые сомнения, сумеет ли он ее узнать.
Стоя в середине девичьего круга, русалка то прыгала, то вертелась, то взмахивала руками. Девки со всех окрестных весей, в пышных венках из чародейных зелий – полыни, чистеца, любистока, черемухи, березы, – повторяли за ней, напитываясь животворящим духом расцветшей земли, чтобы потом нести дальше. Равдан следил за ней со смесью
