Благовест - Алиса Клима
– Непонятный мотив…
– Непонятный для вас! – решительно сказала Вера. – У него явно были признаки психопатии – я видела, как он общался с Рябовой. Впрочем, так он мог попробовать подставить Анисью, чтобы либо отомстить ей, либо обезвредить. Вряд ли она приласкала его при встрече. Скорее всего, неосмотрительно наговорила обидных и опасных для нее же слов.
– Допустим… Но как вам удалось заманить его в конюшню вчера?
– Я чувствовала, что он, как волк, почуял красные флажки. Ведь у него обостренное чутье: Грязлов – бандит. Осталось его спровоцировать. Но как? Не могла же я просто выйти на него – он бы сразу заподозрил подставу.
Ларионов качал головой в искреннем восхищении конспиративным талантом Веры.
– И тогда решили действовать через его стукачку Рябову. Мы разыгрываем перед ней сцену: пришла информация от снабженца – в лагпункт едет комиссия снимать отпечатки и проверять всех, включая администрацию. Гипотеза была простая: если Грязлов имел преступное прошлое, его напугает эта информация, и он начнет действовать.
– И он купился…
– Грязлов хитрый и подлый, но не очень умный. Мы подговорили своего человека следить за ним…
– Паздеева. – Ларионов снова покачал головой.
– Его. – Вера помолчала, вспоминая вчерашнюю ночь. – И через три дня пришел сигнал: Грязлов отправляет Потапа чистить ригу и велит ее запереть. Я иду туда и готовлю на чердаке засаду. Параллельно Клавка узнает, что Рябова получила там же наряд. Слишком много совпадений: они условились о встрече. Волк пошел на приманку. Клавка бежит в конюшню, путает Потапа и встречается там со мной в укрытии на чердаке. Грязлов выпытывает у Рябовой информацию про комиссию. Осматривает конюшню и запирает ее. Клавка предлагает уйти. Но я чувствую, что Грязлов вернется. И он возвращается. Вытаскивает из-под досок горючее, спрятанное в деннике Шельмы, но уже не может найти ящик с оружием – мы нашли его до Грязлова и подняли на чердак. Паздеев ждал сигнала недалеко от конюшни – но мы не были в этом уверены.
– А как обнаружили тайник? Ведь обыск не дал результатов.
– Тут интересно! – улыбнулась Вера. – Скорее, удача помогла. При обыске я обняла Шельму и спросила ее, где тайник. Она кивала головой, а я смеялась. Но при встрече с Рябовой Грязлов все время ошивался у стога. Как и в случае со спектаклем, он неосознанно топтался там, где что-то скрывал. При всей изворотливости ему свойственны обычные инстинкты. Когда Грязлов ушел и запер нас, мы с Клавкой обсуждали тайник, как вдруг Шельма стала рыть копытом землю. И тут я поняла! В день спектакля при обыске я заметила, что грунт возле стога был какой-то разноцветный, словно смешанный… Что-то меня смутило… Но времени было мало, и пришлось вернуться в клуб. Случайно именно Шельма навела на мысль, что землю там кто-то трогал, поэтому она отличалась от накиданной повсюду на доски. Тайник оказался под полом в яме…
– Это невероятно, – вымолвил потрясенный Ларионов.
– Ну а дальше вы знаете… Мы вышли из засады. Денис выстрелил первым (к счастью, ворота были открыты) и выбил револьвер из руки Грязлова, но тот пульнул тесак, попавший в Клавку, и пырнул Дениса вторым ножом, который держал в сапоге. А потом ушел… Грязлов запер нас и поджег конюшню, в точности повторяя свое преступление прошлой зимой. Об одном я жалею, кроме ранения друзей, – вымолвила Вера, и лицо ее было жестким, – что пальнула гадине под ноги. Нельзя колебаться, когда смотришь в лицо явному врагу…
Ларионов на мгновение прижал Веру к гимнастерке.
– Я подвела Шельму к стремянке и спихнула на нее Клавку. Она упала на землю, и тогда уже я потащила ее к выходу. Я знала, что пожар увидят часовые на вышках и поднимут тревогу…
– Тревогу еще раньше подняла Инесса, показав мне твою записку…
– Простите меня. – Вера смутилась и отвернулась.
– Это ты прости, что я был таким вероломным! Когда ты ее написала и почему не поговорила со мной?
– Незадолго до премьеры я столкнулась с Грязловым – кстати, он шел со стороны конюшни, – и тот не преминул сказать мне, что вы хлопочете о назначении его начальником и что после Нового года вас переведут…
Ларионов растер лицо руками.
– Ну какой же я безнадежный дурак! – огорченно сказал он. – Я понял в день нашей ссоры, что был не прав и что Грязлова надо проверить. В день прогона пригласил его к себе и пытался понять, имеет ли он связь с Москвой. Особо ничего не добился. Он как-то проронил на мой вопрос «где лучше жить в Москве», что Москва, мол, город большой. Но, видимо, спохватился и ушел от разговора. Вообще, вел он себя напряженно, и у меня остался неприятный осадок. Но я и подумать не мог, что он передаст наш разговор тебе…
– Я пришла в ярость и отчаяние. Было очень больно, что вы не сказали мне о своем отъезде и назначении Грязлова! Тут и написала заявление о переводе и записку для вас.
– Но отдала Инессе…
– Я не решилась отдать ее вам, потому что вы мне не верили и запретили заниматься расследованием. По правде сказать, я не уверена, что Анисья имела в виду ШИЗО, когда из ее уст вырвалось таинственное «из…», как и то, что помада на стакане в каморке Грязлова принадлежала именно ей. Да и надпись под нарами могла быть сделана до или после Анисьи. Я думала об этом уже в темноте конюшни. Но все же каким-то удивительным образом все эти знаки привели нас к тайнику. Наверное, мне просто очень хотелось доказать вину Черного в гибели Анисьи и поджоге…
– Тупой солдафон. – Ларионов постучал по своей голове. – А ты – умничка и чудо, мой оберег…
– И все же… – вдруг сказала Вера. – Все же вы переводитесь в январе?
Ларионов вздохнул:
– Как тебе сказать? Я не знаю – и это правда. В любой момент меня могут отсюда вырвать. И рапорт тоже еще неизвестно к чему приведет.
– Что вы имеете в виду?
– Этот инцидент могут использовать и за, и против меня, милая.
Вера вздрогнула от этого слова.
– Если руководство решит вменить мне в вину произошедшее, меня могут увезти отсюда в «воронке».
Вера блуждала взглядом по лицу Ларионова, вдруг осознав всю серьезность последствий.
– Этого не может быть! – заволновалась она. – Вы не виноваты ни в чем, они не смогут…
– Смогут, – улыбнулся Ларионов. – И ты это знаешь. А вина
