Исторические романы - Саймон Скэрроу
Санитар снял с Макрона шлем, накладки и поножи. Он смотрел вперед, пока хирург обрабатывал его рану, счищая кровь и песок влажной тряпкой, прежде чем зашить рану иглой и бечевкой. Он накладывал последние штрихи на швы, когда в дверях появился Мурена.
- Наконец-то! - воскликнул Макрон. - Я выполнил свою часть сделки. А теперь забери меня отсюда и отправь меня в мой легион.
Помощник проигнорировал слова Макрона и махнул хирургу.
- Оставь нас, - приказал он.
Завязав концы швов узлом, хирург поднялся со скамьи и поспешил из комнаты, вытирая окровавленные руки о тунику. Мурена подождал, пока он уйдет, затем повернулась к Макрону лицом. Он выглядел взволнованным.
- Как твоя рана? - спросил он.
Макрон хмыкнул:- У меня были раны и похуже. Как обойтись без ран, служа на Рейне? Кстати говоря, когда я смогу покинуть Рим? С меня этого места уже достаточно. На мой взгляд, слишком много хитрожопых греков.
- Я полагаю, ты слегка завуалированно намекаешь на меня, - ответил Мурена. - Скрытность - не твоя сильная сторона, Макрон. Чтобы правильно сформулировать мысль, требуется определенная степень остроумия.
- Хорошо! Сформулирую по простому. Ты скрюченное дерьмо, и то же самое касается и этого змея Палласа. Теперь отдай мне мое разрешение на поездку. Мне лучше поскорее уехать. Если я задержусь здесь надолго, то, в конце концов, врежу тебе в морду.
Мурена сжал губы: - Ты не можешь уехать. Твои услуги по-прежнему требуются здесь, в Риме.
Что-то сломалось внутри Макрона. Он вскочил на ноги и подошел к помощнику, на время забыв о тупой боли в бедре, его черты потемнели от ярости: - А, как же наш договор?. Один бой, и я буду свободен. Тебе, химеры тебя забери, лучше его выполнить. Иначе, мне наплевать, насколько ты близок к Императору.
- Успокойся, оптион. Наш логовор остается в силе, как только ты выполнишь последнюю задачу - одну из самых важных для Империи.
На лице Мурены отразилось беспокойство, и Макрон на мгновение заинтриговался, задаваясь вопросом, почему он и Паллас так стремятся оставить его на службе. Потом он опомнился, вспомнив свое позорное участие в Играх, и покачал головой.
- Забудь про меня. Мне это не интересно. Втяни в свои интриги какого-нибудь другого несчастного ублюдка.
Мурена сделал два шага вперед, чтобы преградить путь Макрону, когда тот направился к двери. В глазах помощника читалась угроза, а уголки его губ скривились: - Боюсь, ты не сможешь вернуться на Рейн, пока не выполнишь это задание. Только после этого ты сможешь уехать. Даю слово.
- Твое слово - полная чепуха. Я доверяю тебе меньше, чем шлюхе в Субуре.
Мурена смотрел на Макрона, его глаза дергались, а ноздри раздувались. Он отошел в сторону от двери. - Тогда будь по-твоему, оптион. Ты можешь уехать когда хочешь и вернуться в легион, но почему ты находишь эту ледяную пустыню на Рейне такой соблазнительной, я совершенно не понимаю.
- Там может быть, и холодно, но, по крайней мере, ясно, кто твои враги. Ты же или такие же подонки, как и ты. продолжаете избавляться от всех, кто злит Клавдия. Я все сказал. Я ухожу.
- Последнее предупреждение, - крикнул Мурена. - Если ты не поддержишь меня, я прослежу, чтобы твой драгоценный Второй Легион узнал о твоем участии в Играх на Арене.
Макрон медленно повернулся. Ощущение холодка пробежало от головы до кончиков пальцев его ног: - Если ты мужчина, ты не посмеешь.
- Ты так думаешь? Тогда ты недооцениваешь меня, оптион. Излишне говорить, что как только Веспасиан узнает об этом, твоя служба в армии быстро закончится. Рим презирает людей, позорящихся на Арене. Если тебе повезет, какой-нибудь главарь шайки в Субуре сможет предложить тебе место в своей банде головорезов.
Макрон остановился. Он отчаянно хотел повернуться спиной к Мурене, но осознание того, что это означало бы конец его карьеры во Втором Легионе и потерю с трудом завоеванного уважения товарищей, ужаснуло его.
- Ладно, - сказал он, наконец, сквозь стиснутые зубы. - Но это последнее, что я сделаю для тебя и Палласа. После этого мы закончим наше знакомство. И если я никогда больше не увижу какого-нибудь грека до конца своей жизни, это будет для меня чрезмерным счастьем.
Мурена с облегчением вздохнул: - Мудрый выбор, оптион . Я знал, что, в конце концов, мы придем к общему образу мыслей.
Он сел на деревянную скамью и уперся своими гладкими руками в колени, барабаня пальцами, словно решая, с чего лучше начать говорить.
- Что ты знаешь об Освободителях?
Макрон пожал плечами: - Звучит как название одной из тех засратых пьес, которые ходят смотреть все аристократы.
- Я так и думал. Обычный солдат, такой как ты, заинтересован только в том, чтобы тупо напиться дешевого вина и поучаствовать в бессмысленных драках со своими собратьями. Политика Рима, вероятно, ничего для тебя не значит.
Макрон из-за задержки вольноотпущенником нетерпеливо уставился на Мурену: - Что ты этим хочешь сказать?
- В Риме есть люди, некоторые из них весьма высокопоставленные чиновники, занимающие руководящие должности, которые отчаянно пытаются устранить Клавдия и вернуть Рим Республике. Похоже, что эти люди по-прежнему привержены своему делу, несмотря на судьбу других, вынашивавших республиканские амбиции. Я говорю о таких людях, как Скрибоний и, конечно же, Тит, отец Паво.
Макрон пожал плечами: - Это все, понятно! То, что у Клавдия есть несколько врагов в сенате. Даже для меня это не новость, и мне плевать на политику. Кроме того, Клавдию и самому плевать на кучку этих старых пердунов в тогах?
- Красноречиво сказано, Макрон. Однако к Освободителям нельзя относиться легкомысленно. Они очень организованы, скрытны и пользуются значительной поддержкой среди сенаторов и инакомыслящих, выступающих против Императора. Мы считаем, что они планируют новый заговор.
- Проклятые греки, - проворчал оптион. – Во всем вы видите заговоры.
Мурена, казалось, не услышала его. Он стряхнул пятно грязи со своей туники и сказал: - У Клавдия полно врагов, как здесь, так и за границей. Это характер его работы. Но кое-какая информация дошла до сведения имперского секретаря, и мы, как верные слуги Императора, должны ее проверить.
- Какого рода информацию?
Мурена поджал губы:
