Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
— Ты про письмо, которое Томас закопал в лесу?
— Да.
— А почему кто-то решил искать его в сокровищнице женского монастыря?
— Ну подумай, вспомни. В последнее время случалось что-то, что могло вызвать подозрения?
Лицо настоятельницы страдальчески искривилось.
— О Господи!
— Что?
— Помнишь, я рассказывала тебе про Линн-Грейндж, пожертвованный аббатству много лет назад королевой Изабеллой за прием в монастырь Томаса?
— Ты еще кому-нибудь об этом рассказывала?
— Да, я говорила со старостой Линна. Томас тогда очень разозлился и сказал еще, что могут возникнуть серьезные неприятности.
— Значит, кто-то боится, что ты завладела тем письмом.
— Ральф?
— Не думаю, что Ральфу важно письмо. Если это и он, то действует по указке.
Монахиня испугалась:
— Королева Изабелла?
— Или сам король.
— Неужели король мог приказать Ральфу ограбить женский монастырь?
— Нет, не лично, наверняка через посредника, какого-нибудь надежного, честолюбивого и абсолютно бессовестного человека. Мне попадались такие люди во Флоренции, они терлись во дворцах правителей. Пена на земле.
— Интересно кто.
— Думаю, я знаю.
Лонгфелло встретился с Ральфом и Аланом в маленькой деревянной усадьбе Вигли через два дня. Здесь спокойнее, чем в Тенч-холле, где множество людей следят за каждым шагом хозяина: прислуга, свита, родители. У крестьян Вигли своих дел по горло, им плевать, что в мешке, который нес Алан.
— Надеюсь, прошло без неожиданностей, — напрягся Грегори.
Вести об ограблении женского монастыря мгновенно разнеслись по всему графству.
— Без особых сложностей, — ответил Ральф.
Его несколько обескуражил сдержанный тон лондонца. После риска, на который он пошел, чтобы раздобыть хартии, законник мог бы быть и полюбезнее.
— Шериф, разумеется, начал расследование.
— Они повесят это на разбойников, — отмахнулся Фитцджеральд.
— Вас не узнали?
— Мы были в капюшонах.
Грегори как-то странно посмотрел на Тенча.
— Я не знал, что ваша жена находилась в монастыре.
— Полезное совпадение. Одним выстрелом двух зайцев.
Странный взгляд законника стал еще напряженнее. О чем он думает? Пытается сделать вид, что его потрясло известие об убийстве Ральфом жены? Если так, лорд Тенч готов ему напомнить, что Грегори причастен ко всем этим событиям. Он зачинщик и не имеет права судить. Фитцджеральд ждал ответа. Но лондонец после долгого молчания лишь произнес:
— Давайте посмотрим хартии.
Отослав экономку Виру с каким-то поручением, Ральф велел Алану караулить у дверей и не впускать случайных посетителей. Грегори высыпал хартии из мешка на стол, устроился поудобнее и принялся изучать. Одни были скручены в свитки и перевязаны, другие сложены в стопки, третьи сшиты в книжечки. Лонгфелло по одной раскручивал или раскладывал их в ярком солнечном свете, падавшем в распахнутые окна, прочитывал первые строки, отбрасывал обратно в мешок и брал следующую.
Тенч представления не имел, что он ищет. Грегори лишь упомянул в первом разговоре, что документ неудобен королю. Фитцджеральд недоумевал, каким таким неудобным для короля документом может обладать Керис. Ему стало скучно наблюдать за Грегори, но уходить он не собирался и был намерен сидеть, пока лондонец не выполнит свою часть сделки. Лонгфелло терпеливо просматривал документы. Одна хартия привлекла его внимание, он прочел ее целиком, но потом все же отбросил в мешок.
Почти всю последнюю неделю Ральф и Алан провели в Бристоле. Вряд ли их кто-нибудь будет спрашивать, но они подстраховались — гуляли в тавернах каждый день, кроме того вечера, когда наведывались в Кингсбридж. Собутыльники, конечно, не забудут веселых гуляк, но вряд ли вспомнят, что один вечер они отсутствовали. А даже если и вспомнят, то уж никак не день — четвертая среда после Пасхи или третий четверг перед Троицей. Наконец стол опустел, а мешок снова наполнился. Фитцджеральд спросил:
— Ну, нашли что искали?
Лонгфелло не ответил на вопрос.
— Вы принесли все?
— Все.
— Хорошо.
— Значит, не нашли?
Грегори, как всегда, осторожно подбирал слова:
— Искомого документа здесь нет. Однако я наткнулся на хартию, которая объясняет, почему этот… вопрос… возник в последние месяцы.
— Значит, вы довольны, — настаивал Тенч.
— Да.
— И у короля нет оснований для тревоги.
Законник нетерпеливо зашевелился.
— Не беспокойтесь о тревогах короля. Это мои заботы.
— Следовательно, я вправе ожидать вознаграждения.
— О да. К осени вы станете графом Ширингом.
Ральф был очень доволен. Наконец-то — граф Ширинг. Он получил то, к чему так долго и жадно стремился, и отец еще жив, тоже порадуется.
— Спасибо.
— Я бы на вашем месте сделал предложение леди Филиппе.
— Предложение? — изумленно переспросил Фитцджеральд.
Грегори пожал плечами:
