Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая
Безотчетно она сжала в руке «ведьмин камень» в ожерелье – красный. Ощутила, как он подался под пальцами. Разжала ладонь – отломанная половинка камня выпала в траву и пропала.
Хельга уже не удивилась этому, как раньше. Запасенная впрок удача кончилась. Настал тот час, когда за помощь можно заплатить любую цену.
Она сделала несколько шагов к краю камня и подняла руки. Народ отшатнулся. А Хельга заговорила, надеясь, что никто их этих людей не понимает языка руси:
Мой милый звериною шкурой одет,
Мой милый оставит в снегу волчий след,
Живешь ты за тучами, я – на земле.
Зову я, Ульв Белый, явись же ко мне!
Она ожидала, что вот-вот сильные руки обнимут ее сзади, оторвут от камня, она взмоет в небеса… и унесется куда-то вдаль, в безопасность. В Видимирь, а лучше всего – сразу в Силверволл.
Но вот Хельга замолчала… Один удар сердца… другой…. третий… ничего не происходит…
А потом из кустов у тропы раздался громкий свист – не змеиный, а обычный, человеческий, будто кто-то хотел привлечь к себе внимание.
Все вздрогнули разом – и Хельга, и люди на поляне под ней. Хельга обернулась, люди отшатнулись в другую сторону.
– Я здесь! – вслед за тем раздался голос.
На тропе со стороны Видимиря показался всадник. Хельга взглянула ему в лицо…
Это был вовсе не Ульв Белый. И не Видимир.
Перед глазами поплыло. Хельга знала это лицо, но появление этого человека здесь и сейчас было даже более невероятно, чем если бы сам змей двухголовый вышел из-под камня.
Это же… Хольмгард… Зима… Золотой греческий перстень с мелкими жемчужинками…
Эскиль Тень.
Знакомые черты, веселые серые глаза, на лице выражение недоверчивой радости.
Он выехал на поляну, а вслед за ним из-за кустов показался целый отряд – человек десять или больше. Хельга заметила женщину, сидящую у кого-то за спиной, но сразу не сообразила, кто это. Люди на поляне разом подались прочь от всадников, а те живо разогнали их.
У Хельги подогнулись ноги, и она села на камень. Побоялась, что просто упадет на землю и свернет шею. Хотя, может, это было бы и не худшим исходом…
Живо перекинув ногу через лошадиную голову, Эскиль соскочил с коня и одним махом взлетел по доске. И вот он рядом с Хельгой – присел, пристально вглядываясь ей в лицо, в его серых глазах изумление и торжество. На правой щеке бледное розовое пятно от давнего ожога, на шее толстая серебряная цепь с «молоточком Тора». Эскиль взял руку Хельги, но у нее от потрясения так горела кровь, что она почти не ощутила этого прикосновения.
– Стейнмэр… – вполголоса проговорил Эскиль, напряженным взглядом обшаривая ее лицо и все прочее. По виду, он был потрясен этой встречей немногим меньше, чем она. – Каменная Дева… Ты узнаешь меня? Это я. Эскиль Тень. Помнишь?
По ее потрясенным глазам он видел: узнает и помнит.
– Ну, что ты молчишь? – хрипло спросил Эскиль. – Я не… в этот раз ты не можешь сказать, что я подкрался… Ты позвала меня, и я пришел. Ты и правда окаменела? Я знаю, как помочь!
Он ухмыльнулся и выразительно подался к ее лицу; от этого намека на поцелуй Хельга отчасти опомнилась и отстранилась.
– Я позвала? – так же хрипло выдавила Хельга; собственный голос показался гулким, незнакомым.
Она окончательно перестала понимать, что происходит. Немыслимые вести и события обрушились на нее градом, и даже землю под ногами она утратила и теперь смотрела на мир с высоты священного Змеева камня. Она не на земле, она где-то на полпути к небу.
– Ты же сейчас кричала: мой милый… явись ко мне. Ты уже знала, что я здесь?
– Нет… – прошептала Хельга. – Я не знала. Я ничего не знаю. И не понимаю.
Она ждала, что вот-вот проснется – в Видимире, рядом будет муж, где-то поблизости Несвет и прочие. И не ездила она на Змеево озеро, не было этих предсказаний… Ведь не может же все это быть правдой!
Эскиль поднял руку и осторожно прикоснулся к ее щеке. Тоже хотел убедиться, что она ему не мерещится. Хельга беспомощно проследила за его рукой; она ощутила это теплое касание, а потом, когда он опустил руку, увидела на ней перстень – золотой, с синевато-зеленым непрозрачным камнем в обрамлении мелких жемчужинок.
И сама вцепилась в его руку – этот перстень слишком ясно напомнил ей события двухлетней давности. Его рука была крепкой, теплой, с чуть шероховатой кожей, и это почти убедило Хельгу, что она не спит и он – настоящий.
– Откуда ты взялся?
– Мы пришли через Мсту…
– Это вы пришли? – Хельга вытаращила глаза. – На Забитис…
– Сначала туда, потом сюда пробрались. Уломались на волоке, ётунова хрень…
– Зачем? Это Ингвар вас прислал?
Опять зазвенело в голове. Так это не смолянские русы, а киевские? Те, которых ждали с запада и следующей зимой, а они пришли с юга и прямо сейчас? Но что-то не вязалось – зачем бы киевские русы стали разорять Забитицы – владения своего господина?
– Нас… мы… Мы ушли от Ингвара. – Эскиль усмехнулся. – И решили поискать себе добычи здесь. Это ведь, говорят, богатый край? А ты… – Он еще раз окинул ее взглядом с головы до ног, и в глазах его отражалось торжество, удовлетворение, Хельге непонятное. – Ты, стало быть, вышла замуж… за этого крикуна, который пытался меня зарубить еще той зимой в Хольмгарде.
– Да. – Хельга отстранилась от него и надменно выпрямилась. – Я замужем.
– Уже нет.
– Что?
Эскиль произнес это так просто, обыденно, словно она спросила, идет ли еще дождь. И снова это веселое торжество в его серых глазах.
– Ты уже не замужем! – внятно выговаривая каждое слово, пояснил Эскиль. – Вернее… теперь ты моя.
– Что? – уже с возмущением повторила Хельга и, собравшись с силами, встала на ноги.
Эскиль тоже встал и снова вознесся над Хельгой на целую голову. Она и забыла, какой он рослый.
– Теперь ты моя, – восхищенно повторил он и взял ее за плечи, но она отшатнулась.
Они стояли на самом краю Змеева камня, а снизу на них смотрели десятка полтора незнакомых варягов. Мельком бросив на них взгляд, Хельга отметила их дикий вид и горящие любопытством глаза. Среди них ей попалось растерянное лицо тетки Тихомилы, и она удивилась, как та сюда попала.
– Я вовсе не твоя! – Это казалось таким невероятным и глупым, что Хельга подумала, не сошел ли Эскиль с ума. – У меня есть муж…
– Твой муж убит. Мной. Вчера на заре. На поединке. Мы поставили условие, что если я одолею, то мне отойдет все, чем он владел – его земля, дом, имущество. И жена. Я одолел. Вот свидетели. – Эскиль показал вниз, на своих людей, но Хельга не отрывала глаз от его лица. – Я не знал, что ты здесь. Я даже не знал, что его жена – это ты. Но теперь я вижу… что Фрейя не так уж немилостива ко мне, как можно было счесть две зимы назад!
Невзгоды порой
Радость рождают,
Начало печальное
Кончится счастьем.
Эскиль рассмеялся, обнимая Хельгу за плечи; по мере того как его потрясение уступало место уверенности, душу заливало торжество, восторг от подтверждения удачливости, в которой он разочаровался два с половиной года назад. Два года его дразнили тем неудачным похищением, ускользнувшей невестой. И вот сами боги бросили ее ему в руки, когда он уже перестал об этом думать.
С ликующей улыбкой на левой стороне рта, Эскиль наклонился с явным намерением ее поцеловать. Хельга рывком отодвинула лицо, хотела отшатнуться, но Эскиль живо сгреб ее в объятия и притиснул к себе. Наклонив голову, Хельга уткнулась лбом ему в грудь, пряча лицо; Эскиль с такой силой прижал ее, что она тихо вскрикнула.
– Пусти меня!
Эскиль разжал объятия, но взял ее за руку; Хельга вырвала руку, но он поймал ее снова.
До нее начало доходить: это не сон.
