Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

После дождей река поднялась и течение стало быстрее. Подмастерье понял почему: берега изменились. Раньше широкий южный берег на этом участке покрывал ил, а за ним простиралось болото. Дальше река вытекала на простор, и в детстве он плавал на спине на тот берег. Однако новые пристани, защищенные от паводков каменными стенами, сузили русло, и то же количество воды устремлялось теперь словно в воронку, река будто торопилась поскорее миновать мост. За мостом поток опять расширялся, и около острова Прокаженных течение замедлялось.

— Я сделал ужасную вещь, — буркнул Мерфин.

К несчастью, сегодня Керис особенно хороша — темно-красное льняное платье, нежная кожа. Она расстроилась из-за суда над Нелл, и во взгляде ее сквозила печаль, отчего у молодого человека засосало под ложечкой. Девушка не могла не заметить, что друг всю неделю избегал смотреть ей в глаза. Но его признание будет, вероятно, хуже всех ее предположений.

Фитцджеральд никому ничего не рассказал после ссоры с Гризельдой, Элфриком и Алисой. Никто не знал, что его дверь погибла. Мерфин очень хотел с кем-нибудь поделиться, но что-то удерживало. Подмастерье не шел к родителям: мать примется читать нотации, а отец скажет, что нужно быть мужчиной. Конечно, можно было бы поговорить с братом, но после той драки с Вулфриком их отношения стали прохладнее. Мерфин считал, что Ральф повел себя как животное, и тот знал это.

Ученик плотника боялся сказать возлюбленной правду и на мгновение задумался почему. Нет, он не очень опасался ее реакции. Суконщица, конечно, может презрительно отпихнуть его — это Керис умеет делать очень хорошо, — но вряд ли скажет что-то такое, чего он сам не говорил бы себе все это время. Он вдруг понял, что боится сделать ей больно. Мог вынести гнев, но видеть ее страдание невыносимо.

— Ты еще любишь меня?

Юноша не ожидал такого вопроса, но ответил сразу:

— Да.

— И я тебя люблю. Все остальное можем решить вместе.

Как бы он хотел, чтобы подруга оказалась права. Так хотел, что даже слезы выступили на глазах, и он отвернулся. По мосту за медленно двигающейся повозкой шла толпа — то Полоумную Нелл вели к перекрестку Висельников в Новом городе. Мост уже запрудили отъезжающие торг овцы с повозками, и началась давка.

— Что случилось? Ты плачешь?

— Я был с Гризельдой, — резко сказал он.

Керис разинула рот.

— С Гризельдой? — с сомнением переспросила девушка.

— Мне очень стыдно.

— Я думала, с Элизабет.

— Клерк слишком гордая, чтобы предлагать себя.

Реакция Керис удивила его.

— А, так ты сделал бы это с ней, если бы она предложила?

— Я не это имел в виду!

— Гризельда! Пресвятая Дева Мария, я думала, что достойна большего.

— Это правда.

— Lupa.[23]

— Она мне даже не нравится. Это было ужасно.

— Ты говоришь так для того, чтобы я поменьше переживала? Хочешь сказать, что не извинялся бы, если бы тебе понравилось?

— Да нет же!

Керис все истолковывала превратно. Мерфин был в отчаянии.

— А что на тебя нашло?

— Она плакала.

— А, чудесно! Значит, ты это сделаешь с каждой девушкой, которую увидишь в слезах?

— Да что же это такое! Просто пытаюсь объяснить тебе, как все случилось, хотя я в принципе не хотел.

Ее презрение усиливалось с каждым его словом.

— Не пори чепухи. Если бы не хотел, этого не случилось бы.

— Пожалуйста, послушай меня, — взмолился он. — Гризельда меня попросила, я сказал «нет». Потом она заплакала, я обнял ее, чтобы успокоить, а потом…

— Пожалуйста, избавь меня от отвратительных подробностей. Я ничего не хочу знать.

Мерфину стало обидно. Он знал, что поступил гадко, и понимал, что возлюбленная рассердится, но презрение ранило.

— Ладно. — Подмастерье замолчал.

Но молчать Керис уже не желала. Сурово посмотрела и спросила:

— Что-то еще?

Он пожал плечами:

— Чего воздух сотрясать? Ты плюешь на все, что я говорю.

— Просто не хочу выслушивать торжественных извинений. Но ты мне сказал не все.

Фитцджеральд вздохнул:

— Она беременна.

И опять Керис удивила. Ее ярость прошла. Лицо, искаженное гневом, вдруг умиротворилось. Осталась одна печаль.

— Ребенок… У нее будет твой ребенок.

— Может, это и не случится. Иногда…

Суконщица покачала головой.

— Гризельда здоровая, хорошо питается. Никаких причин для выкидыша.

— Я совсем этого не хочу, — произнес Мерфин, не вполне уверенный, что это правда.

— И что собираешься делать? Это твой ребенок. Ты будешь любить его, даже ненавидя мать.

— Мне придется жениться на ней.

Керис разинула рот:

— Жениться? Но ведь это навсегда.

— Я зачал ребенка, и мне заботиться о нем.

— Но провести всю жизнь с Гризельдой!

— Знаю.