Раскольники - Владислав Клевакин
– Так как же это, владыка? – прошептал Волохов.
– Я тебе что, на дыбу их отправить велел? – злобно выругался Никон. – Писано тебе в указе: привести к покорности мятежную обитель. Только и всего. Вот и поезжай с Богом и моим патриаршим благословением.
– Вот еще что, Игнат… – Алексей Михайлович подошел к Волохову и мягко положил руку на плечо. – Сильно не усердствуй. Ежели чего, мороком возьмешь. Встанешь лагерем на острове.
– Какая осада, государь?! – отшатнулся от царя Волохов. – В монастыре жратвы лет на десять припасено. Сам знаешь, сколько угодий царь опричный монахам во искупление грехов своих жаловал. А люд поморский рыбы в монастырь свез тьму-тьмущую.
– Ты все равно, Игнат, не зверствуй. Владыка, он всю Русь в еретики запишет.
Волохов обернулся к патриарху. Никона на солнышке совсем разморило, и патриарх, опершись всеми руками на посох, негромко храпел.
– Пойдем. – Царь увлек стряпчего за собой.
Оказавшись в личных покоях государя, куда не ступала даже нога патриарха, Волохов немного успокоился.
– Два полка стрельцов возьмешь, – строго повторил Алексей Михайлович. – Людишек, что при монастыре, не трогать, разорение не чинить. За двором твоим сам лично присмотрю. Хоть год сиди у стен обители, слышишь, Игнат?
Волохов молчаливо кивнул.
– Уйдешь утром. Гонцов мне лично слать. Я сам, что требуется, патриарху скажу.
Волохов терпеливо выслушал последние наставления монарха и низко поклонился. Царь не стал его провожать, а подошел к окну и звонко выкрикнул:
– Коней готовьте. На охоту едем!
Северное солнце клонилось к закату, раскидав на куполах Спасо-Преображенского собора золотые блики. В бухту зашел поморский коч.
С деревянного судна с веселым гоготом высыпала рыбацкая артель и тут же, упав на колени, стала неистово молиться во избавление от лютой смерти. В монастыре трижды ударил колокол. Рыбаки поднялись и, о чем-то тихо переговариваясь между собой, устало поплелись к монастырским воротам.
Вдоль длинной крепостной стены, сложенной из массивных валунов, медленно плелась телега с кобылой, доверху груженная валежником. Мальчонка на вожжах лениво понукал кобылу, изредка бросая взгляды на стены.
– Макарка, ты откуда едешь? – раздался со стены почти такой же детский голос.
Малец задрал голову вверх и в ответ громко крикнул:
– С Филипповской пустыни.
– Ну и как там?
Мальчонка кивнул головой и прокричал:
– С Божьей помощью!
Макарка повернул голову к пристани. Заметив пришвартованный отцовский коч, малец приосанился, приподнялся с телеги и ловко хлестнул кобылу хворостиной.
– А ну, пошла, милая! Поторапливайся! Ко второму пришествию с тобой не поспеем.
Ворота в обитель были настежь распахнуты. Монахи, перебирая в худых руках четки, о чем-то спорили с рыбаками.
– Кончай торговлю, мужики, настоятель идет! – выкрикнул чей-то хриплый голос.
Рыбаки упали на землю. Иноки склонили головы. Никанор спустился по каменным лестницам дома настоятеля и подошел к торгующимся.
– Как рыба ныне? – поинтересовался он у рыбаков.
– Бог не обидел! – послышались довольные возгласы.
Никанор велел рыбакам подняться.
– Ныне весь улов возьму.
– Чего так, отче? – удивились рыбаки.
Никанор остановил их возражения тяжелым взглядом. Рыбаки закрыли рты.
– Себе еще наловите! – мрачно заметил архимандрит. – Этим летом быть монастырю в осаде. Сколько, не знаю.
Никанор замолчал. Рыбаки тревожно переглянусь.
– Это кто ж такие, отче? – хрипло рявкнул один из поморов.
– Шведы али немцы с англичанами? – переспросил другой.
– Хуже! – злобно прошипел Никанор. – Свои!
Рыбаки покачали головами и что-то тихо пробурчали про себя. Из рыбацкой ватаги вперед вышел здоровый помор с густой рыжей бородой и кудрявой шевелюрой.
– Коли так, владыка, забирай всю рыбу!
Монахи повеселели.
– Может, помочь, чем сможем? – тихо поинтересовался он.
Никанор махнул рукой.
– Куда вам против стрельцов-то царских.
Поморы, как один, согласно закивали головами. С рыбачьего коча раздался протяжный свист. Отец Макарки Силантий отделился от толпы рыбаков и бросился к кочу.
– Чего свистишь? – кричал он на ходу рыбаку, застывшему на корме.
Помор тревожно указал рукой в сторону моря.
– Ну, чего там? – справился Силантий.
– Суда чьи-то, а чьи, не вижу пока, – пробурчал помор.
Силантий забрался на нос и ухватился за деревянную переборку. Море искрило бликами солнца. Наливало свинцом проплывающие на северо-восток грузные от непогоды тучи.
– Ветер попутный, – добавил помор.
– Сам вижу! – буркнул Силантий.
Ладьи шли хорошо. На широком белом парусе уже явственно проступал царский орел. По бортам сгрудились люди в красных кафтанах. Ладей было много. Не меньше десятка.
– Грозная сила, – пробормотал Силантий.
– Неужто стрельцы, про которых владыка говорил? – заверещал помор.
– Видать, они самые, – догадался Силантий. – Беги к настоятелю, сообщи.
Помор лихо спрыгнул с кормы коча и со всех ног бросился к воротам обители. На монастырской звоннице трижды тревожно ударил колокол. Заскрипели тяжелые, обитые железом ворота. В бойницах на стенах замелькали черные рясы монахов.
Поморы высыпали с территории монастыря и бросились к своему судну.
– Успеть бы нам из бухты выйти, – тихо приговаривал Силантий, стоя у правила.
Царские ладьи были уже совсем близко у входа в бухту, и поморский коч оказался буквально запечатан ими в узком горле.
– Бросай все, ребята! – зычно выкрикнул Силантий. – Айда все на палубу, гостей встречать будем.
К кочу пришвартовалась царская ладья, с силой ударив его деревянным бортом. Поморы высыпали на палубу вдоль невысокого борта и склонили головы. Стрельцы были одеты в кафтаны красного сукна, малахаи, снаружи подбитые заячьим мехом, сабли на широких кожаных поясах, берендейки с порохом.
– Кто такие будете? – Стрелецкий старшина Михайло был дюже сейчас недобр.
Поморы зашептались промеж собой. Силантий отодвинул двух мужиков и вышел вперед:
– Местные мы. За рыбой в море идем.
– Сам вижу! – буркнул старшина. – А чего в монастыре делали, улов свезли в обитель?
Силантий кивнул и добавил:
– Вроде и не запрещал никто. Испокон веку так делали.
– Смотри мне! – старшина погрозил пальцем. – Коли чего дурное прознаю, с того берега вытащу. Вытащу и на дыбу справлю.
Стрельцы взвились хохотом.
– Отпусти их, – раздался чей-то грубый голос. На палубу вышел дородный боярин с саблей и свитком в руках.
Хмуро окинув взглядом рыбаков, он сквозь зубы процедил:
– В монастырь боле не ходите. Царев и патриарший указ в том! – Боярин вытянул перед собой свиток.
Поморы тихо зашептались меж собой.
– В осаде обитель с сего дня, – добавил боярин и безразлично отвернулся.
– Плывите отсель скорее. – Старшина махнул рукой.
Стрельцы опустили пищали. На звоннице продолжал гудеть колокол.
– Да что там монахи никак не угомонятся! – выругался стрелецкий старшина.
– Угомоним сейчас, батюшка, – усмехнулся бородатый стрелец.
– Типун тебе на язык. – Старшина в ответ скорчил страшную морду и махнул рукой.
Поморский коч начал осторожно отгребать веслами от царских ладей.
– Макарка мой в монастыре остался… – Силантий сплюнул на
