Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
На время исчезнувшая Джин теперь вернулась, держа в пухлой руке пачку бумаги.
— Я принесла расшифровку трех сигналов, полученных от Вертолета, — сказала она. Полу импонировала ее спокойная деловитость.
Он посмотрел на первый листок.
ПОЗЫВНОЙ ВЕРТ (ВЕРТОЛЕТ)
ИДЕНТИФИКАТОР ПРИСУТСТВУЕТ
30 МАЯ 1944
В РАДИОГРАММЕ ГОВОРИТСЯ:
ПРИБЫЛ БЛАГОПОЛУЧНО ТОЧКА ЯВКА В КРИПТЕ ПРОВАЛЕНА ТОЧКА БЫЛ ЗАДЕРЖАН ГГЕСТАПО НО СБЕЖАЛ ТОЧКА СЛЕДУЮЩАЯ ВСТРЕЧА В КАФЕ ДЕ ЛА ГАР КОНЕЦ
— Он пишет не слишком неграмотно, — прокомментировал Пол.
— Дело не в его грамотности, — сказала Джин. — Они всегда ошибаются с азбукой Морзе. Мы заставляем шифровальщиков оставлять ошибки, а не исправлять их, так как они могут иметь какое-то значение.
Вторая радиограмма Брайана, где говорилось о состоянии ячейки «Белянже», была значительно длиннее:
ПОЗЫВНОЙ ВЕРТ (ВЕРТОЛЕТ)
ИДЕНТИФИКАТОР ПРИСУТСТВУЕТ
31 МАЯ 1944
В РАДИОГРАММЕ ГОВОРИТСЯ:
АКТИВНХ АГЕНТОВ ПЯТЬ А ИМЕННО ТОЧКА МОНЕ КОТОРЫЙ РАНЕН ТОЧКА ГРАФИНЯ ОК ТОЧКА КОНЬ ИНГДА ПОМОГАЕТ ТОЧКА БУРЖУАЗИЯ ВСЕ ЕЩЕ НА МЕСТЕ ТОЧКА ПЛЮС МОЙ СПАСИТЕЛЬ ПСЕВДОНИМ ШАРАНТОН ТОЧКА
Пол поднял взгляд.
— Здесь гораздо хуже.
— Я же говорила вам, что во второй раз он спешил, — сказала Люси.
Вторая радиограмма на этом не кончалась, в основном следовало детальное описание инцидента в соборе. Пол перешел к третьей:
ПОЗЫВНОЙ ВЕРТ (ВЕРТОЛЕТ)
ИДЕНТИФИКАТОР ПРИСУТСТВУЕТ
2 ИЮНЯ 1944
В РАДИОГРАММЕ ГОВОРИТСЯ:
ЧТО ЗА ЧЕРТОВЩИНА ВОПРОСИТЕЛЬНЫЙ ЗНАК ПРИШЛИТЕ ИНСТРУКЦИИ ОТВЕЧАЙТЕ НЕМЕДЛЕНО ПРИЕМ
— Он совершенствуется, — заметил Пол. — Всего одна ошибка.
— Я подумала, что в субботу он был спокойнее, — сказала Люси.
— Или это, или передавал кто-то другой. — Внезапно Пол решил, что нашел способ проверить, работает ли на передатчике сам Брайан или выдающий себя за него гестаповец. Если это сработает, то по крайней мере внесет в дело ясность. — Люси, вы когда-нибудь делаете ошибки при передаче?
— Вряд ли. — Она с беспокойством посмотрела на свою начальницу. — Если новая девушка проявит беспечность, оперативник сразу поднимет страшную бучу. И вполне справедливо. Никаких ошибок быть не должно — у них и без того хватает проблем.
Пол повернулся к Джин.
— Если я составлю сообщение, вы можете его в точности зашифровать? Это своего рода тест.
— Конечно.
Он посмотрел на часы. Было семь тридцать вечера.
— Он должен выйти в эфир в восемь. Сможете сразу отправить ему сообщение?
— Да, — сказала начальница. — Когда он выйдет на связь, мы просто велим ему оставаться на связи, чтобы принять чрезвычайное сообщение сразу после передачи.
Пол присел, немного подумал и написал в блокноте:
СООБЩИТЕ СКОЛЬКО У ВАС ОРУЖИЯ СКОЛКО АВТОМАТОВ СКОКО СТЭНОВ ТАКЖЕ БОЕПРИПАСОВ СКОЛЬ ПАТРОНОВ ПЛЮС ГРАНАТ ОТВЕЧАЙТЕ НЕМЕДЛЕННО
Он немного подумал. Это был неразумный запрос, составленный в высокомерном тоне, причем небрежно зашифрованный и переданный. Он показал его Джин. Она нахмурилась.
— Это ужасное сообщение. Мне было бы за него стыдно.
— Как вы думаете, какова бы была реакция агента?
Она сухо засмеялась.
— Он послал бы гневный ответ с несколькими бранными словами.
— Пожалуйста, в точности его зашифруйте и отправьте Вертолету.
— Ну, если вам так нужно… — с беспокойством сказала она.
— Да, пожалуйста.
— Как скажете. — Она унесла листок.
Пол отправился на поиски еды. Как и сама станция, столовая работала двадцать четыре часа в сутки, но кофе был безвкусный, а есть было нечего, кроме черствых сандвичей и высохших пирожных.
Через несколько минут после восьми в столовую вошла начальница.
— Вертолет вышел на связь и сообщил, что пока ничего не получил от Пантеры. Сейчас мы передаем ему чрезвычайное сообщение.
— Спасибо. — Брайану — или гестаповцу — теперь понадобится не меньше часа, чтобы расшифровать сообщение, составить ответ, зашифровать его и отправить. Пол посмотрел на тарелку, думая о том, как у британцев хватает смелости называть это сандвичем — два куска белого хлеба, провонявшего маргарином, и тонкий ломтик ветчины.
И никакой горчицы.
Глава 34
Парижский квартал красных фонарей с его узкими и грязными улицами располагался на небольшом холме за улицей де ла Шапель, недалеко от Северного вокзала. В самом его центре находилась «Ла Шарбо», как называли улицу Шарбоньер. На ее северной стороне, подобно мраморной статуе на свалке, располагался монастырь Ла Шапель. Обитель состояла из крошечной церкви и дома, где жили восемь монахинь, посвятивших свою жизнь помощи самым обездоленным из парижан. Они готовили суп для голодающих стариков, отговаривали отчаявшихся женщин от самоубийства, вытаскивали из канавы пьяных моряков и учили детей проституток читать и писать. Рядом с монастырем находился
