Кодовое имя – Верити - Элизабет Вейн

Он: Мне совсем несложно. Посмотрите, как крепко я их затянул, ни за что не развязать. Вот попробуйте!

Она: И правда, не развязать. О-о, стяните еще туже!

Он: Chérie[32], ваше желание для меня закон.

Это мои лодыжки Тибо связывает так крепко и с таким шармом мужественности. Мои, а не лодыжки Энгель.

Она: Завтра утром мне придется снова позвать вас для этой цели.

Он: Смотрите, скрещиваете веревки вот так, делаете узел сзади…

Я: Ой! Ой!

Она: Заткнись и пиши, дерьмо шотландское.

Нет, конечно, она использовала не эти слова. Но общую идею вы уловили.

Что-то происходит. Нацисты несколько ускорили темп своих действий, и не только в отношении меня. Они прямо-таки беспощадны с французскими заключенными.

Возможно, предстоит какая-то инспекция? Визит проверяющего от таинственного босса фон Линдена, ужасного штурмбаннфюрера Фербера? (Воображение рисует рога и раздвоенный хвост.) Вероятно, шеф намерен оценить работу фон Линдена; это объяснило бы, почему тот должен привести в порядок записи. Старается выглядеть получше в глазах начальства.

А я отчаянно стараюсь привести в порядок мысли, чтобы продолжить повествование. Я очень устала и (стоит ли драматизировать?) нахожусь на грани голодного обморока. На самом деле не знаю, голод ли виноват в том, что сознание норовит ускользнуть, но я действительно очень хочу есть и чувствую головокружение (после эпизода с коньяком аспирина мне больше не дают). Возможно, от удара Энгель у меня сотрясение мозга. Чтобы перейти к следующей части своего рассказа, я сейчас составлю список.

Полеты с Мэдди

В тот день в Глазго была такая ужасная погода, что никто никуда не полетел, все там застряли. Я вернулась поездом, а Мэдди пришлось дожидаться просвета в облаках. Но с этим чертовым Глазго еще не было покончено, и мне пришлось туда вернуться в

Март – пять полетов, разных, все на юг Англии, два ночных.

Апрель —

Ох

Спецподразделение Королевских ВВС, оперативные перелеты

К месту заданий я добиралась и поездом, причем даже чаще, чем самолетом. И Мэдди, кроме меня, возила и других людей, работа которых, по всей вероятности, отличалась от моей. Но важны именно те рейсы, которые я перечислила. Пятнадцать вылетов за полгода. Мэдди подходила к секретности ответственнее меня: никогда нельзя было знать точно, о многом ли она догадывается. (Как впоследствии выяснилось, не о многом. Просто она искренне относилась к таким вещам более серьезно. В конце концов, она ведь начинала в качестве служащего со спецобязанностями.)

В ту апрельскую ночь мы должны были вернуться на тот самый аэродром, секретный, который Лунная эскадрилья использует для полетов во Францию. Теперь там базировался Джейми. Мэдди была посвящена в тамошние дела и успела стать своей: ей доверяли, ее принимали, а в тот вечер пригласили к ужину. Однако приглашение не распространялось на бедную Королевну, которую тут же увлекла прочь ее обычная свита (на самом деле в комитет по моей встрече входило всего около трех человек, включая моего кавалера, а по совместительству – охранника и главного по сосискам во фритюре коттеджа, но когда все вокруг крупнее тебя и ты не знаешь, куда вы направляетесь, возникает ощущение, будто идет целая толпа). Королевна привезла с собой небольшой дорожный чемоданчик, оставшийся у Мэдди, которая по опыту знала, что не увидит подругу по крайней мере до утра. И Мэдди пошла ужинать с пилотами.

Знаете, такое происходило нечасто, примерно раз в три месяца, и нынешний случай выделялся среди остальных благодаря присутствию Джейми. Вообще-то, ему ночью предстояло высадить и подобрать пассажиров, это называлось «операция с двумя “лизандерами”»: два пилота сажают свои самолеты на одном поле. С ними, воспользовавшись ярким лунным светом, взлетел третий самолет, по сути не принимавший участия в миссии: новый член эскадрильи совершал первый тренировочный рейс во Францию. Ему предстояло расстаться с остальными над Ла-Маншем, некоторое время в одиночку бороздить небо Франции и, не приземляясь, вернуться назад.

Этот молодой летчик (назовем его Майклом в честь младшего из сыновей семьи Дарлингов в «Питере Пэне») немного переживал за свои навигационные навыки. Как и Джейми, раньше он водил бомбардировщик, поэтому рядом с ним всегда сидел штурман и говорил, куда держать путь. Кроме того, Майкл впервые поднял в воздух «лизандер» всего месяц назад. Его товарищи, которые тоже прошли через подобное, были полны сочувствия. Но не Мэдди.

– Ты целый месяц тренировался на «лиззи», тупица! – проворчала она. – Разве этого мало? Все приборы одинаковые хоть на пикирующем бомбардировщике «барракуда», хоть на древнем «тайгер-моте», закрылки открываются автоматически. Легче легкого!

Все дружно одарили ее многозначительными взглядами.

– Ну так возьми и слетай во Францию, – буркнул Майкл.

– Я бы и слетала, если бы ты дал мне такую возможность, – завистливо парировала Мэдди (не помня в тот момент о зенитках и ночных истребителях).

– Мой тебе сове-ет, – нарочно растягивая гласные на шотландский манер, проговорил Джейми, Поббл без пальцев на ногах, – возьми эту девчушку с собой.

Мэдди показалось, будто ее ударило молнией. Она посмотрела на Джейми и увидела в его глазах знакомое, слегка безумное сияние. Ей было ясно, что лучше смолчать: либо Поббл победит и без нее, либо полет не состоится.

Остальные посмеялись и чуть-чуть поспорили. Англичанин, агент УСО, которого в эту ночь должны были высадить на континенте, затеи не одобрял. Пилоты Лунной эскадрильи, которым поневоле приходилось быть сумасшедшими сорвиголовами, обратились к своему командиру с предложением Джейми. Тот никак не мог принять решение, но главным образом потому, что Майкл в ту ночь должен был лететь самостоятельно.

– Она же сядет сзади и, значит, не будет помогать ему вести «лизандер»!

– Она сможет подсказывать, что делать. И вернуть на курс, если он собьется.

Джейми отодвинул пустую тарелку, откинулся на спинку стула, закинул руки за голову и присвистнул.

– Ого! Вы, никак, считаете, что Мэдди как пилот круче Майкла?

Все уставились на Мэдди, которая тихонько сидела в своей гражданской форме с золотыми крылышками и золотыми же полосками (к тому времени она уже была первым офицером[33]).

Вид у нее был весьма подтянутый и официальный. Единственным человеком, с которым она посмела встретиться взглядом, был агент, которого и предстояло забросить в ту ночь на задание. Он покачал головой, явно смиряя неодобрение и как бы говоря: «Если тебе так хочется, я буду молчать».

– У меня нет сомнений, что как пилот она лучше, – сказал командир эскадрильи.

– Ну