Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Майкл Мейдиган предложил ей эту должность сразу же после того, как ознакомился с ее революционными поисковыми методами. Зарплата у нее теперь была в три раза выше, чем в университете Джонс-Фоллз. Но куда более привлекательной для Джинни была сама работа, проходившая на переднем крае мировых генетических исследований.
— Это хорошо, — задумчиво протянула мама. — Ах, чуть не забыла! У меня есть твоя фотография… из газеты. Я ее сохранила. — Миссис Феррами порылась в сумочке и извлекла оттуда сложенную в несколько раз газетную вырезку. Бережно расправила ее и передала Джинни.
Джинни был знаком этот снимок, но она рассматривала его, точно видела впервые. Она выступала на расследовании в конгрессе, связанном с экспериментами в клинике «Эйвентайн». Расследование еще не закончилось, сенатский комитет пока не вынес вердикт, но мало кто сомневался, каков будет результат. Кстати, допрос Джима Пруста транслировали по телевидению на всю страну, и это обернулось для него невиданным унижением и позором. Он бушевал, выкрикивал угрозы и оскорбления, лгал, изворачивался, и с каждым новым словом его вина становилась все очевиднее. Когда расследование закончилось, он ушел в отставку.
А вот Беррингтону Джонсу спокойно уйти в отставку не удалось, его уволил из университета Джонс-Фоллз дисциплинарный комитет. Джинни слышала, что он затем переехал в Калифорнию, где жил на небольшое пособие, выплачиваемое его бывшей женой.
Престон Барк ушел с поста президента «Дженетико», сама компания была ликвидирована после того, как выплатила компенсации восьми матерям клонов. Небольшая сумма была также выделена на специальную программу по психологической реабилитации близнецов. А Харви Джонс получил пять лет тюрьмы за поджог и изнасилование.
— В газете пишут, что тебе пришлось свидетельствовать, — встревоженно заметила мама. — Это значит, что у тебя неприятности, да, детка?
Джинни улыбнулась и переглянулась со Стивом.
— Знаешь, в сентябре прошлого года на протяжении недели мне действительно пришлось нелегко. Неприятности были, мамочка. Но все кончилось хорошо.
— Ну и слава Богу.
Джинни встала.
— Нам пора. У нас медовый месяц, мам. Мы можем опоздать на самолет.
— А куда вы летите?
— В небольшой курортный городок на побережье Карибского моря. Говорят, это самое красивое место в мире.
Стив вежливо пожал руку миссис Феррами, Джинни поцеловала мать на прощание.
— Желаю хорошего отдыха, детка, — сказала миссис Феррами. — Видит Бог, ты его заслужила.
Молот эдема
(роман)
ФБР не верит нелепой информации… Губернатор и его люди отмахиваются от явного бреда… И только агент Джуди Мэддокс знает — Калифорнии скоро не станет! Группа террористов заполучила экологическое оружие, способное вызвать самое страшное землетрясение за всю историю США. Заговорщики уже начали действовать. Отсчет пошел…
Часть I. Четыре недели
Когда он ложился в постель, у него перед глазами всегда возникала одна и та же картина.
Холмы, заросшие сосновым лесом, густым, как мех на спине медведя. Яркое голубое небо так прозрачно, что на него больно смотреть. В нескольких милях от дороги в ущелье с почти вертикальными стенами прячется тайная долина с протекающей по ней холодной рекой, берущей свое начало в расселине. Здесь, скрытый от посторонних глаз, на южном склоне ровными рядами растет виноград.
Когда он вспоминает, как там красиво, ему кажется, что у него разорвется сердце.
Мужчины, женщины и дети медленно идут вдоль виноградника, ухаживают за ним. Здесь его друзья, его любимые, его семья. Одна из женщин, крупная, с длинными темными волосами, смеется. Он испытывает к ней особую симпатию. Она откидывает голову, широко раскрывает рот, и ее чистый высокий голос плывет над долиной подобно птичьим трелям. Некоторые мужчины негромко произносят молитвы, обращаясь к богам долины и виноградной лозы с просьбой о хорошем урожае. Тут и там из земли торчат огромные пни — напоминание о тяжелой работе, которую пришлось проделать двадцать пять лет назад, когда они сюда пришли. Почва здесь каменистая, но это хорошо, поскольку камень сохраняет тепло солнца и согревает корни лозы, защищая их от смертоносного холода.
За виноградником виднеется несколько деревянных домов, простых, но надежных, прекрасно защищающих от непогоды. Над кухней поднимается дым. На поляне женщина учит мальчика делать бочки.
Это святое место, охраняемое тайной и молитвами. Оно остается чистым, населяющие его люди свободны, в то время как мир вокруг погряз в коррупции и лицемерии, зависти и грязи.
Но потом видение меняется.
Что-то случилось с быстрым холодным ручьем, питающим водой долину. Его журчание смолкло. Остался лишь темный водоем, тихий и словно неживой. Его берега кажутся неподвижными, но, если на несколько мгновений отвести взгляд, водоем начинает увеличиваться. Вскоре ему уже приходится подняться вверх по склону.
Он не понимает, почему остальные не замечают наступления черной воды. Когда она доходит до первых рядов виноградника, люди продолжают работать, хотя вода уже добралась до их ног. Она окружает дома, и вскоре они исчезают под ней. Гаснет кухонный очаг, пустые бочки плавают по разрастающемуся озеру.
«Почему они не убегают?» — задает он себе вопрос; его охватывает паника.
Небо темнеет, появляются свинцовые тучи, холодный ветер цепляется за одежду, но люди продолжают расхаживать по винограднику, наклоняются и выпрямляются, улыбаются друг другу, спокойно переговариваются. Он единственный видит опасность и должен спасти от смерти хотя бы кого-нибудь из детей. Он хочет подбежать к дочери, но чувствует, что ноги увязли в грязи, он не может сдвинуться с места; его переполняет отчаяние.
На винограднике вода уже доходит людям до колен, потом до пояса, вот она поднялась до шеи. Он пытается крикнуть тем, кого любит, что им необходимо что-то делать — иначе они все погибнут, но, когда открывает рот, не
