Шляпа Вермеера. XVII век и рассвет глобального мира - Тимоти Брук
Янь чувствовал, что должен объяснить читателю, как это странное растение оказалось в Пекине. Он начинает с того, что курение было неизвестно в Древнем Китае, поскольку в классических сочинениях оно не упоминается. Должно быть, явление пришло из-за границы. В столице курили в основном солдаты, которых перебросили на север для защиты границы от маньчжуров, поэтому Янь заподозрил южное происхождение табака. Спрос со стороны солдат побудил местных фермеров превратить свои поля в табачные плантации, на которых они зарабатывали в десять раз больше, чем если бы выращивали зерно. При таком изобилии табака жители Пекина постепенно приобщились к курению. Эти перемены в конце концов привлекли внимание императора Чунчжэня. Он был недоволен тем, что фермеры отказывались от зерна в пользу табака, это могло пагубно сказаться на запасах продовольствия в столичном регионе. В 1639 году император издал указ, согласно которому любой, кого поймают за продажей табака в столице, будет обезглавлен. Официально табакокурение — это пустая трата времени, здоровья и денег, но местные жители (и здесь Янь рассказывает то, о чем умалчивали правительственные источники) сочли запрет чрезмерным.
В то время курение обозначалось стандартным выражением cbiyan, «поедание дыма». (Сегодня это ebon уап, «всасывание дыма».) Беда в том, что фраза cbiyan схожа по звучанию с фразой «поедание столицы». Слово уап означает «дым», но уап, написанное другим иероглифом, — древнее название региона Пекина. Именно «поеданием Пекина» угрожали в этот самый момент маньчжурские воины и крестьянские повстанцы. Так что даже безобидное упоминание о курении могло быть расценено как распространение слухов представителями «пятой колонны», которые стремились уничтожить династию. Если бы Янь узнал, что маньчжуры — заядлые курильщики, до того, как северные китайцы пристрастились к этой привычке, это только укрепило бы доводы против курения.
Первое известное дело, связанное с новым запретом, поступило в пекинские суды через год после издания императорского указа, в 1640 году. Студент из юго-восточной провинции Фуцзянь приехал в Пекин, чтобы сдать национальные экзамены, в сопровождении своего слуги. Слуга, видимо, чтобы помочь своему хозяину свести концы с концами вдали от дома, продал на улице немного табака, который они привезли с собой, и вскоре был арестован. Приговор вынесли однозначный: обезглавливание. Решение суда направили на одобрение императору Чунчжэню, и тот подтвердил вердикт — бедняга стал первой жертвой нового сурового закона. Приговор вызвал недовольство среди жителей Пекина. Военному генерал-губернатору региона потребовалось два года, чтобы добиться отмены запрета в начале 1642 года. Когда в том же году Янь вернулся в столицу после непродолжительного отсутствия, табак продавался повсеместно, и то, что раньше было экзотическим обычаем, больше не считалось странным.
Генерал-губернатор всего лишь проявил благоразумие. Слуги из Фуцзяни его не интересовали, но вот солдаты — другое дело, а солдатам нравилось дымить. Они верили, что курение помогает им защититься от холода и сырости. Зачем подрывать их моральный дух, отбирая у них это профилактическое средство? Слухи о том, что двор наложил запрет из опасения подстрекательства к мятежу, были живучи, и у жителей столицы были основания бояться повстанцев, маньчжуров и эпидемии. Диковинная новинка, табак каким-то образом был связан с переменами, с которыми, по мнению большинства, они не могли справиться. Так оно и было на самом деле, хотя и не совсем так, как предполагали жители Пекина. Чтобы увидеть полную картину, следует взглянуть на мир в целом.
Представьте еще раз мир XVII века как сеть Индры, которая, подобно паутине, постоянно разрастается, выбрасывая новые нити из каждого узла, повторяя каждое сплетение снова и снова. Плотность нитей увеличивалась, паутина становилась все более протяженной, запутанной и сложной, но в то же время более цельной. Много пауков-ткачей участвовали в процессе, и сотканная ими паутина опутывала мир неравномерно. Некоторые места были предпочтительнее с учетом того, где они располагались, что там производили и что туда привозили. Другие места строили укрепления и вводили запреты, чтобы изолировать себя от паутины. Тем не менее она росла и распространялась везде вместе с людьми, которые перемещались, завоевывали территории или торговали, — что и происходило в первой половине XVII века быстрее, чем когда-либо прежде.
По нитям этой паутины передвигались люди и товары, лодки и повозки, воины и оружие и многое другое: животные и растения, патогены и семена, слова и идеи. Движение по этой паутине не подчинялось чьим-то желаниям, но никогда не бывало случайным, поскольку перемещение растений или идей возможно только вместе с путешествующими людьми, а они колесили по свету, следуя своим потребностям и страхам, даже если в итоге оказывались совсем не там, куда хотели попасть. Американские представители семейства пасленовых: помидоры, картофель, острый перец, табак — распространялись по миру в процессе перемещения людей по всему земному шару, независимо от чьих-либо намерений, переделывая мир так, как никому и не снилось.
В 1492 году Христофор Колумб и его команда первыми из европейцев увидели, как курят коренные жители Северной и Южной Америки, хотя заслуга первого упоминания табака в печати в 1505 году принадлежит Америго Веспуччи. Жак Картье попробовал табак в 1535 году во время своей второй экспедиции в Новый Свет. Дым обжигал ему рот. Чтобы передать ощущение своим читателям, которые понятия не имели, на что это похоже, он смог придумать единственную аналогию, сравнив табак с перцем, — интересно, что оба растения принадлежат к одному и тому же семейству. Шамплен познакомился с табаком во время своего первого путешествия в Америку в 1599 году, описывая его как «разновидность травы, из которой извлекают дым». Когда в 1603 году вождь монтанье Анадабижу устраивал пир для французов в Тадуссаке, он приветствовал их, как и подобает радушному хозяину: предложил им табак Шамплен назвал это праздничное сборище табаги — сегодня в Квебеке это слово означает «табачную лавку».
Коренные американцы использовали табак для перемещения между реальным и сверхъестественным мирами и общения с духами. Курение помогало привлечь внимание духов, поскольку им нравился запах горящего табака. Шаманы с помощью табака впадали в транс, что позволяло им выйти за пределы естественного мира, увидеть, что замышляют духи, и заглянуть в будущее. Нынешние сигареты, как правило, не дают галлюциногенного эффекта, но в табаке коренных американцев содержание никотина зашкаливало, вызывая гораздо более сильные психотропные реакции. Шамплен не говорит, накурился ли
