Раскольники - Владислав Клевакин

Енакие и Симона отложили мешки с порохом и вопросительно уставились на Зосима. Зосим, понимая, что стрельцы приближаются, скоро спрыгнут в ров и все будет кончено, вытащил из ножен саблю и крикнул:

– Будем биться врукопашную, господа иноземцы.

Шведы, услышав его призыв, заерзали. Отложив бесполезные мушкеты, они потянулись к саблям. Из-за щитов выглядывали ухмыляющиеся бородатые рожи стрельцов, уверенных, что вот сейчас-то этот монашеский оплот в виде неглубокого рва непременно падет.

Воевода Мещеринов был очень доволен. Его задумка все-таки привела к успеху. Не падет на его чело бремя царской немилости. Еще немного, и стрельцы Келлена спрыгнут в ров и вступят в рукопашную, а уж в рукопашной схватке бородатым русским мужикам нет равных. Куда там тщедушным иноземцам шведам. Многие из стрельцов воеводы Мещеринова были искусны в кулачных боях, кои в столице давно практиковались посадскими между слободами.

– Уходить в монастырь надо! Не сдержать! – выкрикнул один из шведов, глядя на то, как решительно стрельцы приближались ко рву.

Зосим осмотрелся. Стрельцов, укрывшихся щитами, было и впрямь много.

– Не меньше сотни их! – предположил Симона.

– Шведы правы! – заскулил Енакие.

С Никольской башни проныла труба, давая команду на отступление за стены. Зосим оглянулся.

– Раз уж зовут обратно, надо идти. Им сверху виднее.

– Может, это сам ангел протрубил! – воскликнул Симона. – Не оставил нас Господь в трудный час.

В голосе инока было столько радости и надежды, что шведам, суетящимся рядом и вслушивающимся в каждое слово русских, на мгновение показалось, словно сам святой апостол Петр распахнул перед этим монахом двери рая.

Видя благостное устремление Симоны, Зосим улыбнулся и пробурчал:

– Не ангел то трубил. Вижу, владыка что-то сверху усмотрел.

К инокам прорвался толстый швед.

– Ангел не ангел, – прохрипел он. – Труба звать отходить в монастырь.

Зосим рассмеялся:

– Все бы тебе драпать.

Симона ухватил Зосима за руку:

– И вправду, нужно идти.

Зосим выпрямился во весь рост и осмотрел луг. Рядом с его головой тут же просвистела пуля и сбила со стены известку.

– Уходим! – крикнул великан шведам, еще отстреливающимся в дальнем окопе.

Стрельцы, услышав его команду, усилили темп атаки. Щиты были тяжелые, и тащить их на себе, да еще и держать темп атаки, было сложно. Но едва шведские шапки замелькали в окопе, Келлен зычно выкрикнул:

– Бросай щиты, ребята! В атаку!

Стрельцы, повинуясь команде, дружно побросали щиты на траву и с криком «ура!» побежали к окопам.

Ворота в Никольской башне заскрипели запорами и коваными петлями. Монахи высыпали на северную стену с криками:

– Быстрей!

Симона и Енакие, подхватив руками низ рясы, что есть силы бежали к воротам. Вслед за ними, держа в руках мушкеты, устремились и шведы. Неожиданно почти у самых ворот Симона остановился.

– Порох в окопе забыли! – тихо пробормотал инок.

Енакие рванул Симону за рукав.

– Бежим. Хватит пороху в подвале у владыки.

Зосим с двумя самыми храбрыми шведами рубился со стрельцами на саблях, прикрывая выход из окопа. Стрельцы, достигнув оставленного окопа, спрыгивали вниз и бежали по нему к Никольской башне. Келлен, поняв, что защитники уже покинули окоп, принялся неистово орать стрельцам, чтобы те бежали напрямую к Никольской башне, а не прыгали, как дурни, в пустой окоп.

– Нет там никого! – орал Келлен. – К воротам бегите!

Зосим и два шведа уже положили на землю пятерых стрельцов, но перед их глазами стремительно вырастали все новые ряды. Зосим оглянулся. Из едва открытых ворот ему махали рукой Симона и Енакие.

– Бросайте ваши мушкеты и сабли! – крикнул Зосим шведам. – Бежим к воротам. Кто отстанет, попадет в лапы воеводе. А он сам черт с дыбой в руках.

Шведы переглянулись и молча кивнули великану головами. Зосим бросил саблю и рванул к воротам, вслед за ним устремились два шведа. Со стены стали стрелять одиночные мушкеты, пытаясь отсечь бегущих от стрельцов.

Забежав в ворота, Зосим тяжело выдохнул и сел, прислонившись спиной к стене. Рядом с ним сели и два шведа. Зосим улыбнулся.

– Сберегла вас Богородица.

Шведы довольно закивали.

В обитые железом ворота Никольской башни застучали удары прикладами пищалей. Сверху огрызнулись мушкеты шведов. Стуки стихли.

Архимандрит Никанор сердито смотрел на шведов, плетущихся от Никольской башни по монастырскому двору.

– Нечестивцы! – шепотом ругал он иноземцев. – Такую позицию профукали. Теперь воевода даст команду стрельцам подтащить к воротам башни пороховой заряд и взорвать его.

Келарь Азария, стоявший рядом, перебирая четки, шептал едва слышно молитвы. Внезапно он остановился и убрал четки в карман.

– Владыка! – смиренно произнес он. – Господь сподобил меня мыслью.

Никанор резко повернулся к нему:

– Ну и какой?

Келарь указал пальцем на купол Никольской башни:

– Разобрать нужно. И сколотить подставки для стрелков.

Никанор задумался. Ему такая идея приходила давно, еще во время первой осады. Все шатры над башнями с проездными воротами разобрать или проделать окна для стрелков. Усадить туда двоих стрелков с пищалями. Один пусть палит, а другой ему заряженную пищаль подает. Можно и камней наверх натаскать, как в старые добрые времена, или ведра с горячим маслом. Масло-то, конечно, самим пригодится, а идея добрая.

– Верно говоришь, Азария, – довольно произнес архимандрит. – Сам о том думал, да не сподобил тогда Бог, а сейчас, видно, время пришло.

Келарь заулыбался, довольный тем, что сумел угодить вечно сердитому архимандриту.

– Ступай, распорядись там! – велел Никанор.

Азария, подобрав рясу, засеменил в сторону Никольской башни.

Никанора сейчас одолевали тяжелые думы. Часть монахов совершенно не хотела присоединяться к устроенному им мятежу. Тайно читала молитвы за здравие царя. Из келий своих выбираться не хотела. Упрекала келаря Азария, что он вор и отступник. Уговорить священников, вошедших в ним раскол, архимандриту Никанору никак не удавалось. Ну и Бог с ними, сами одумаются, уговаривал сам себя архимандрит. При обители есть поважней дела, чем увещевать строптивых монахов.

На шатре Никольской башни уже раздавались стуки топоров и визг пил. Келарь Азария со всем усердием принялся исполнять поручение архимандрита. В шатре вырезали бойницы для огневого боя. Верхнюю кирпичную кладку разбирали, чтобы затащить наверх хотя бы одно орудие.

К вечеру Азария постучался в келию Никанора, дабы доложить, что северная стена монастыря снабжена одной пушкой и местами для стрелков. Никанор был доволен усердием келаря.

Кровавая луна набирала свою силу с каждым часом, и свинцовые облака, величественно проплывающие над куполами храмов Соловецкого монастыря,