Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Джей рассказал, что тем вечером командовал отрядом гвардейцев, направленных в лондонский Тауэр.

Скептически настроенный присяжный перебил его:

— С какой целью вас туда направили? Что вы делали в Тауэре?

Джея вопрос застал врасплох. Он растерялся и ничего не сказал.

— Отвечайте на мой вопрос, — настаивал присяжный.

Джей бросил взгляд на судью, которого назойливый член жюри, казалось, тоже начал раздражать, но он с явной неохотой подтвердил:

— Вы обязаны отвечать на вопросы присяжных, капитан.

— Мы должны были находиться в полной боевой готовности, — сказал Джей.

— Для чего? — не унимался присяжный.

— На случай необходимости оказать помощь для поддержания порядка в восточной части Лондона.

— Это обычное место размещения солдат вашего полка?

— Нет.

— Где же оно располагается?

— На данный момент в Гайд-парке.

— То есть совершенно в другом районе города?

— Да.

— Как часто вам приходилось прежде совершать внезапные перемещения в Тауэр?

— Это произошло впервые.

— Почему, по вашему мнению, была избрана именно та ночь?

— Насколько я понял, мой вышестоящий командир опасался возникновения бунта.

— И предупредил его об этом Сидни Леннокс, надо полагать, — сказал присяжный, вызвав в зале смех среди многих присутствовавших.

Пим продолжил допрос Джея, который заявил, что по прибытии к угольному складу обнаружил бунт в самом разгаре. И хотя бы это было правдой. Он рассказал, как Мак напал на него, что тоже соответствовало действительности, но был обездвижен подоспевшим на выручку к командиру солдатом.

— Каково ваше общее личное мнение о разгрузчиках угля, которые якобы устроили мятеж? — На сей раз вопрос исходил от Мака.

— Они являются нарушителями закона и должны понести наказание.

— Как вы считаете, представители народа в массе своей согласны с вашей точкой зрения?

— Да, согласны.

— Стало быть, бунт только еще больше настроит народ против разгрузчиков угля?

— Я уверен в этом.

— Значит, бунт заставит власти прибегнуть к самым жестким мерам для прекращения забастовки?

— Очень хотелось бы надеяться.

Сидевший рядом с Маком Каспар Гордонсон пробормотал себе под нос:

— Превосходно, прекрасно! Он угодил прямо в расставленную вами ловушку.

— А как только стачка закончится, углевозы, принадлежащие семье Джеймиссон, станут регулярно разгружаться, и вы сумеете возобновить прибыльную торговлю углем?

Джей начал понимать, к чему его подводят, но отступать было слишком поздно.

— Да.

— Окончание забастовки означает для вас значительные денежные поступления?

— Да.

— А не следует ли отсюда вывод, что бунт разгрузчиков угля был вам только выгоден?

— Он способствовал тому, чтобы моя семья перестала нести крупные убытки.

— И поэтому вы вступили в сговор с Сидни Ленноксом, чтобы спровоцировать бунт? — спросил Мак и отвернулся.

— Я не делал ничего подобного! — воскликнул Джей, но ему приходилось теперь обращаться к затылку Мака.

— Вам нужно было стать адвокатом, Мак, — сказал Гордонсон. — Где вы научились так аргументированно отстаивать свою позицию?

— В питейном заведении миссис Уейгел.

Для Гордонсона его ответ ничего не прояснил.

Других свидетелей Пим вызывать не собирался. Присяжный-скептик поинтересовался:

— А почему мы не выслушали показания многократно упомянутого здесь Сидни Леннокса?

— У обвинения нет больше свидетелей, — повторил Пим.

— Мне кажется, мы просто обязаны выслушать его рассказ. Он, как представляется, стоял за всеми событиями той ночи.

— Члены жюри не имеют права вызывать свидетелей, — вмешался судья.

Мак вызвал первого из своих людей — ирландского грузчика, известного как Рыжий Майкл по цвету своей шевелюры. Майкл показал, что Мак как раз уговаривал своих товарищей разойтись по домам, когда они подверглись нападению.

Когда он закончил, судья спросил:

— Кто вы по профессии, молодой человек?

— Я разгрузчик угля, сэр.

— Надеюсь, присяжные примут это во внимание, решая, доверять вашим показаниям или нет, — сказал судья.

У Мака стало тяжело на сердце. Судья откровенно делал все возможное, чтобы настроить жюри против него. Он вызвал своего очередного свидетеля, но тот тоже был разгрузчиком угля, и с ним судья обошелся точно так же. Разгрузчиком угля работал и его третий, последний свидетель. Мак полагался на них, поскольку они находились в самой гуще событий и в точности видели, что именно произошло.

Но показания его свидетелей были низведены до уровня пристрастных и недостоверных. Ему оставалось рассчитывать только на себя, на силу характера и на красноречие.

— Разгрузка угля — тяжелая работа. Ужасающе тяжелая, — начал он. — Только сильные мужчины могут справляться с ней. Зато она неплохо оплачивается. За свою первую неделю я заработал шесть фунтов. Заработал, но не получил. Большую часть моего заработка присвоил себе предприниматель.

Его перебил судья:

— Это не имеет никакого отношения к разбираемому делу. Вы обвиняетесь в организации бунта. И в участии в нем.

— Я вовсе не бунтовал, — возразил Мак. Он глубоко вдохнул воздух, собрался с мыслями и продолжил: — Я просто отказался позволить предпринимателю воровать заработанные мной деньги. Вот в чем суть моего так называемого преступления. Предприниматели обогащаются, обирая разгрузчиков угля. Но когда разгрузчики угля решили сами стать предпринимателями, что же