Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Не думаю, что он мне поверит. Он считает, что я постоянно стараюсь вбить палки в колеса между ним и Мики. Я могу сообщить об этом только одному человеку.

— Кому?

— Дэвиду Миддлтону.

— Почему?

— Мне кажется, он должен узнать правду о том, как погиб его брат. Он спрашивал меня об этом на балу у герцогини Тенби. Спрашивал грубо, признаюсь. Но я ответил ему, что если узнаю правду, то я сочту своим долгом поделиться ею с ним. Я повидаюсь с ним сегодня же.

— А ты не думаешь, что он сразу же отправится в полицию?

— Надеюсь, он поймет, что это бессмысленно, как поняли мы с тобой.

Хью вдруг стало мерзко и противно от всех этих воспоминаний, от разговоров о прошлом, от мыслей об убийстве, от мрачной обстановки больницы.

— Пойду поработаю, — сказал он, вставая. — Мне пообещали партнерство в банке.

— Поздравляю! Я уверен, ты заслуживаешь этого, — во взгляде Тонио проскользнула надежда. — Так ты остановишь строительство железной дороги в Санта-Марии?

Хью покачал головой.

— Извини, Тонио. Мне самому не нравится это предприятие, но сейчас я ничего не могу сделать. Эдвард договорился с Банком Гринборнов о совместном выпуске облигаций. Партнеры обоих банков одобрили сделку и составляют договоры. Боюсь, эту битву мы проиграли.

— Черт! — Тонио пал духом.

— Твоей семье придется найти другие способы справиться с Мирандами.

— Боюсь, их уже не остановить.

— Мне жаль. Извини, — повторил Хью.

В голову ему пришла новая мысль, и он нахмурился, обдумывая ее.

— А ведь знаешь, разгадав одну загадку, ты задал мне другую. Раньше я не мог понять, как Питер утонул, если хорошо плавал. Но сейчас остается нерешенным еще один вопрос.

— Не понимаю.

— Подумай — Питер беззаботно плавает в пруду; Эдвард набрасывается на него по общей злобности; мы убегаем; Эдвард гонится за тобой, а Мики хладнокровно убивает Питера. Как кажется — без всякой причины. Что толкнуло его на убийство? Ради чего он так поступил? Что ему сделал Питер?

— Теперь я понимаю, к чему ты клонишь. Да, меня тоже это интересовало…

— Мики Миранда убил Питера Миддлтона… но почему?

Глава 10

В день, когда было публично объявлено о присвоении Джозефу титула пэра, Августа походила на наседку, которая только что снесла яйцо. Мики, как обычно, пришел на чаепитие и увидел, что дом полон людей, спешивших поздравить Августу с тем, что она стала графиней Уайтхэвен. Дворецкий Хастед светился самодовольной улыбкой и обращался к ней «миледи» и «ваша милость» при каждом удобном случае.

«Она великолепна», — думал Мики, пока другие толпились вокруг Августы, словно пчелы вокруг цветов в залитом солнцем саду за окнами. Она спланировала кампанию и провела ее, словно генерал. Одно время существовала опасность, что пэрство получит Бен Гринборн, но ее устранили благодаря поднятой в прессе антиеврейской шумихе. В том, что это она устроила шумиху, Августа не признавалась даже Мики, но он в этом не сомневался. В каких-то отношениях она напоминала ему отца — Папа всегда действовал с той же беспощадной решительностью. Но Августа была умнее. С годами восхищение Мики этой женщиной только росло.

Единственным, кто отказывался подчиняться ее хитроумию, был Хью Пиластер — на удивление крепкий орешек или садовый сорняк, который постоянно вырастает на том же месте, после того как его неоднократно выпалывали и топтали, причем с каждым разом оказываясь сильнее, чем прежде.

К счастью, даже Хью не смог предотвратить строительство железной дороги в Санта-Марии. Мики с Эдвардом оказались ему не по зубам.

— Когда ты, кстати, подпишешь контракт с Гринборнами? — обратился он к Эдварду за чашкой чаю.

— Завтра.

— Это хорошо.

Мики чувствовал, что успокоится только тогда, когда сделка будет окончательно завершена. Вся эта канитель и так уже длится полгода; ему уже надоело каждую неделю получать гневные телеграммы от Папы с вопросами, когда же он наконец раздобудет деньги.

Этим вечером Эдвард с Мики ужинали в клубе «Коуз». Эдварду так и не удалось насладиться блюдами — другие члены клуба постоянно дергали его и поздравляли как наследника титула. Мики был доволен. Почти всем, что он достиг, он был обязан связи с Эдвардом и Пиластерами, и потому любая оказанная им честь косвенным образом затрагивала и его.

Закончив обедать, они быстрее перешли в курительную комнату, чтобы поговорить наедине, пока и туда не стеклись поздравляющие.

— Я пришел к выводу, что англичане боятся своих жен, — сказал Мики, зажигая сигару. — Это единственное объяснение такой популярности лондонских клубов.

— Ты вообще о чем? — спросил, недоумевая, Эдвард.

— Посмотри вокруг. Здесь все очень походит на домашнюю обстановку, как у тебя или у меня дома. Дорогая мебель, повсюду слуги, скучная пища и неограниченное количество спиртного. Здесь можно завтракать, обедать и ужинать, можно получать личные письма, просматривать газеты, дремать днем, а если сильно напьешься — то и переночевать. Единственное отличие от дома — это то, что тут нет женщин.

— А разве у вас в Кордове нет клубов?

— Конечно, нет. Никто бы их и не посещал. Если мужчина в Кордове захочет напиться, сыграть в карты, выслушать политические сплетни, поговорить о шлюхах, покурить, поесть вволю и отрыгнуть в свое удовольствие, он с полным комфортом делает это у себя дома. Если же его жена настолько глупа, что смеет возражать, то он просто колотит ее, пока она не образумится. Но английский джентльмен настолько боится свою