Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Комната, которую Августа называла смотровой, располагалась над прихожей, и в нее вела дверь с промежуточной площадки лестницы. Ее внешнее окно-эркер выходило на улицу, но своим названием она была обязана не этим. Необычным было внутреннее окно, позволявшее наблюдать происходящее в главном холле, причем посетители даже не подозревали, что за ними наблюдают. За несколько лет Августе удалось подсмотреть отсюда немало интересного. Здесь же, в небольшой, но уютной комнате с камином и низким потолком, Августа принимала утренних посетителей.
Фортескью — высокий и симпатичный молодой человек с необычно большими ладонями — выглядел немного напряженным. Августа села рядом с ним на диван у окна и поприветствовала его своей самой теплой и приободряющей улыбкой.
— Я только что от премьер-министра, — сказал Фортескью.
Августа с трудом заставляла себя говорить.
— Вы говорили о сословии пэров?
— Да, именно об этом. Мне удалось убедить его в том, что банковская отрасль должна быть представлена в палате лордов, и теперь он настроен даровать титул пэра представителю Сити.
— Чудесно! — воскликнула Августа.
Но Фортескью не разделял ее восторга. Судя по его насупленному виду, его что-то тревожило.
— Почему вы такой мрачный? — спросила она с беспокойством.
— Есть и не столь радостные новости, — ответил Фортескью и нахмурился еще больше.
— В чем дело?
— Боюсь, он намерен даровать титул пэра Бенджамину Гринборну.
— О нет! — вырвалось у Августы, словно ее ущипнули. — С чего вдруг?
— Я полагаю, он имеет полное право предоставить титул, кому сочтет нужным, — ответил Фортескью немного недовольным тоном. — В конце концов, он же премьер-министр.
— Но я приложила столько усилий вовсе не ради Бена Гринборна!
— Да, боюсь, ситуация выглядит несколько иронично, — медленно произнес Фортескью. — Но я сделал все, что смог.
— Только не надо напускать на себя этот надменный вид, — с раздражением сказала Августа. — Вам ведь понадобится моя помощь на будущих выборах.
В глазах молодого человека вспыхнул огонек негодования, и на мгновение ей показалось, что она утратила власть над ним и что он сейчас заявит, что расплатился с ней и теперь ее помощь ему не требуется. Но он отвел глаза и только сказал:
— Уверяю вас, меня и самого расстроила эта новость…
— Ладно, дайте мне подумать, — сказала Августа.
Встав, она принялась расхаживать по маленькой комнате.
— Нужно как-то заставить премьер-министра передумать… Спровоцировать скандал? Какие у Бена Гринборна слабости? Его сын женился на выскочке, но этого недостаточно…
До нее вдруг дошло, что если Гринборн получит титул, то этот титул по наследству достанется и его сыну, а в этом случае и Мэйзи когда-нибудь станет графиней. От этой мысли ей стало плохо.
— Каких политических взглядов придерживается Гринборн?
— Об этом мне неизвестно.
Бросив взгляд на молодого человека, она увидела, что он сидит с самым мрачным видом, и подумала, что обращается с ним слишком грубо. Сев рядом, она взяла его большую ладонь обеими своими руками.
— Вы обладаете прекрасным политическим чутьем. Именно этим вы и привлекли меня. Прошу вас, поделитесь со мной своими догадками.
Фортескью немедленно растаял, как большинство мужчин, когда им льстят.
— Если надавить на него, то, возможно, он назовет себя либералом. Большинство коммерсантов, как и большинство евреев, придерживаются либеральных взглядов. Но публично он ни разу не высказывал своего мнения по политическим вопросам, и поэтому будет трудно изобразить его врагом консервативного правительства…
— Он еврей, — сказала Августа. — Это главное, что следует учесть.
Фортескью с сомнением покачал головой.
— Премьер-министр и сам еврей по рождению, а ведь ныне он лорд Биконсфилд.
— Да, я знаю, но он ведь христианин. Помимо того…
Фортескью удивленно приподнял бровь.
— У меня тоже есть свои инстинкты, — пояснила Августа. — И они подсказывают мне, что национальность Бена Гринборна — ключ ко всему.
— Если могу быть чем-то полезен…
— Вы проявили себя великолепно. В настоящее время пока ничего не требуется. Но если премьер-министр выскажет сомнения по поводу кандидатуры Бенджамина Гринборна, напомните ему, что есть еще и альтернатива в лице Джозефа Пиластера.
— Положитесь на меня, миссис Пиластер.
Леди Морт жила в доме на Керзон-стрит, который был явно не по средствам ее мужу. Дверь открыл лакей в ливрее и в напудренном парике. Он проводил Августу в утреннюю приемную, заставленную дорогими безделушками из магазинов на Бонд-стрит: золотые канделябры, картины в серебряных рамах, фарфоровые украшения, хрустальные вазы и украшенная драгоценными камнями старинная чернильница, стоившая, вероятно, больше молодой скаковой лошади. С одной стороны, Августа презирала Гарриет Морт за то, что она с такой безрассудностью тратит деньги, но с другой стороны, это был хороший знак — надменная женщина и не думала бороться со своей страстью.
Расхаживая по комнате, Августа чувствовала, как в ней нарастает беспокойство от мысли, что вместо Джозефа титул может получить Бен Гринборн. Второй раз сил на такой замысел у нее не хватит. Подумать только — после всех ее усилий эта верти-хвостка Мэйзи Гринборн станет графиней, когда достойное ее место в сточной канаве!
Вошла леди Морт, холодно поприветствовав посетительницу:
— Какая милая неожиданность — увидеть вас в такое время!
По сути, это был упрек в том, что Августа нанесла ей визит до обеда. Было видно, что металлически-серые волосы леди Морт уложены наспех, и Августа подумала, что у хозяйки не было времени как следует привести себя
