Дорога Одинокого Пса - Кент Нерберн
Мы помахали водителю. Он остановился и открыл дверцу. Это оказалось непросто: ветер так и норовил ее захлопнуть.
– Залезайте! – крикнул нам незнакомец.
Мы с братом забрались в кабину, устроились на сиденье. Рядом лежал сэндвич, завернутый в бумагу. Я изо всех сил старался на него не глядеть.
Мужчина посмотрел на нас и улыбнулся. Он был wašíču. И притом очень высокий.
– Вы, я вижу, индейские детишки?
– Да, сэр.
– Я вас прежде не видел. Вы ведь не из здешних мест, верно?
– Мы едем повидаться с дедушкой, – ответил я. Я слегка соврал – но не мог же я сказать wašíču, что мы сбежали от дядьки из интерната!
Я поглядел на Рубена. Только бы он сейчас сидел молча! Брат закрыл глаза и положил мне голову на плечо. Я понял, что сейчас он точно ничего не скажет.
– Так и где живет ваш дедушка? – спросил незнакомец.
Я сперва растерялся, не зная, что ответить. Двинувшись по пути вранья, я уже не представлял, как остановиться. Я припомнил, как кто-то из школьных агентов произносил название «Гайавата»[21], и потому так и ответил:
– В Гайавате. – Хотя совершенно не представлял, где это находится.
Незнакомец поглядел на меня как-то подозрительно.
– Может, сперва заедете ко мне? Не хотите ж вы путешествовать по такой пылище! Мы могли бы вас почистить, накормить.
– Мы не беглецы, – угрюмо сказал я.
В ответ мужчина только улыбнулся. Лицо у него было очень доброе.
Жил незнакомец в доме с широким крыльцом. Когда-то это строение, видно, было белым, но теперь сделалось почти сплошь серым. Невдалеке виднелся амбар и еще несколько хозяйственных строений. Вокруг кое-где росли деревья, но листья с них едва не полностью облетели. Ветер продолжал дуть со злобной силой. От пыли небо казалось бурым. Солнца почти не было видно.
– Вы идите пока, познакомьтесь с моей женой, – сказал незнакомец. – А я разгружу машину.
– Я могу помочь вам, сэр. – Дедушка учил меня всегда стараться помогать людям. Он говорил, что именно так и должен поступать мужчина.
Песчаная пыль от резких порывов ветра казалась острой, как ножи. Это навеяло мысль: а что чувствуешь, когда кожу прокалывают для Пляски Солнца?[22]
– Тогда вот что, – ответил незнакомец, – неси этот вот мешок в дом.
И он вручил мне из кузова большой джутовый мешок. Тот был полон доверху – мукой и еще чем-то съестным. Я уловил запах кофе, и это сразу заставило вспомнить о дедушке.
Рубен между тем помчался в дом. Ему очень не нравилась вся эта пыль, от которой щипало глаза.
– А это твой брат? – спросил мужчина.
– Да, сэр.
– Он, я вижу, не слишком разговорчив.
– Он не в своем уме, – сказал я. Мне хотелось предупредить его, пока Рубен не сделал что-нибудь не так.
Незнакомец снова улыбнулся. Он вообще много улыбался.
– А ты, значит, в своем, – пошутил он. – Я знаю много народу, кто ума-разума вообще не получил.
Это вызвало у меня улыбку.
– Нет, сэр. У Рубена есть ум. Он умеет складывать числа и все запоминает, а еще иногда разговаривает с животными. Дедушка говорит, что он wakȟáŋ[23].
Сказал – и тут же пожалел об этом. Нехорошо разговаривать с белыми людьми о наших древних обычаях, пусть даже с хорошими белыми. Дедушка объяснял, что рядом с ними лучше вообще помалкивать. Он говорил, что они думают не так, как мы, и слова слышат иначе. И что их язык – это хитрая уловка.
– Ну что же, у меня есть кое-какие животные, с которыми он бы мог поговорить. Пока погода не наладится, – сказал незнакомец. – А парочка – так вообще очень упрямые. Может, он их сумеет как-то вразумить.
– Да, сэр, – ответил я, не понимая, серьезно он говорит или шутит.
Я огляделся. Вокруг фермы простирались поля, хотя из-за пыли их почти не было видно.
– Так, значит, ваш дедушка живет в Гайавате? – переспросил он.
– Да, сэр, – ответил я, еще дальше проходя по пути лжи, поскольку не знал ни где сейчас дедушка, ни где находится Гайавата. Но я предпочитал, чтобы этот белый больше думал о том, куда мы направляемся, нежели о том, откуда мы явились.
Вдвоем мы пошли к дому. Незнакомец положил ладонь мне на спину – мягко и бережно, так, как обычно дедушка касался Рубена. Мне это было приятно и даже заставило забыть о пыли.
– Вам, ребята, наверное, не мешало бы немного подкрепиться.
– Да, сэр.
– Есть кое-что получше, чем тот залежалый сэндвич на сиденье, – снова улыбнулся мужчина.
Будь умницей, как учила мама
Леви
В доме у фермера оказалось очень красиво. На полу везде лежали коврики, горели электрические лампочки с абажурами. Прежде я встречал электрические лампы только в интернате. Теперь наконец увидел их и в доме.
Мне не терпелось посмотреть на фермерскую жену. Любопытно было узнать, какая она с виду.
Рубен нашел в доме собаку и теперь ее ласкал и почесывал. У нас был когда-то пес, но его убили. Его звали Мато. И кто-то его пристрелил. Это был мой пес. Я тогда очень из-за этого расстроился. И переживаю до сих пор.
У нашего народа не принято пускать собак в дом, за исключением совсем маленьких щенков. Рубену понравилось, что собака живет в доме. Этот пес был уже в возрасте.
В дом вошел фермер, разулся. Сапоги его были сплошь коричневые от пыли. Лицо закрывала бандана. Он стянул ее вниз и глубоко вздохнул.
– Ну что, нашел хозяйку? – обратился он к Рубену.
Тот ничего не ответил. Брат лежал на боку, глядя на собачью морду, так что их носы почти соприкасались. Нос у пса был розовым, точно школьный ластик.
Я сел на стул, пытаясь быть паинькой за нас обоих. Я все боялся, что Рубен брякнет что-нибудь не то.
– Спасибо, что подвезли нас, сэр, – произнес я, стараясь говорить так, как учили нас в школе священники.
– Вы так одиноко сидели там, на обочине, посреди этой пылищи.
– Именно так, сэр.
– Как тебя зовут?
– Леви.
– А твой брат, значит, Рубен. Леви и Рубен. Библейские имена. Леви и Рубен на обочине дороги вдали от родного дома.
– Да, сэр.
У него была забавная манера разговаривать: как будто он пытался все выяснить без лишних вопросов.
– Пойду-ка найду жену, – сказал он. – Она вас, ребятки, чем-нибудь покормит.
Он вышел в кухню, оттуда в другую комнату. Я расслышал, как за ним закрылась дверь.
Быстро наклонившись, я схватил Рубена за воротник
