Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая
Здесь-то, голубка моя, возле этого трона, меня поджидал величайший обман и неложное свидетельство предательства этого дикого подземного племени. Возле трона королевы я сразу заметил некоего бородатого клирика, одетого в альбу с парчовыми опястьями. Сперва я подумал, что это ее личный духовник – что неудивительно, раз уж она крещена. Но оказалось, что это священник, присланный патриархом Константинополя для устройства церкви в Киеве! Он опередил меня, прибыв на несколько месяцев раньше вместе с посольством от Романа – таким же, какое тот присылал во Франконовурт еще на прошлое Рождество. И, как приехавший ранее, он уже получил от королевы позволение возвести церковь, для чего привез все необходимое – антиминс со святыми мощами, покровы, сосуды и облачения. Я был так возмущен, что с трудом сохранил кротость, приличную мне при моем положении. После того как мне от имени римского папы вручены были паллий и полномочия по просвещению этой варварской страны, прибегать к помощи других варваров – заросших бородами греков! Но я не позволю отнять у меня мою епархию, врученную мне архиепископом Адальдагом, с благословения архиепископа Вильгельма, моего брата и папского легата. К счастью, этот Ставракий не рукоположен в епископы, он простой пресвитер, и у него нет полномочий рукополагать других пресвитеров. Преимущество остается за мной, и я, полагаясь на помощь Господню… Как счастлив я, что могу найти утешение в твоей любви! «И пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем»[534]. Молю тебя, возноси невинные молитвы твои к престолу Господню за брата твоего Адальберта, и да не покинет меня надежда и любовь к благости Божьей…
* * *
Не в пример своему германскому собрату и сопернику, отец Ставракий не был удивлен этой встречей. Он знал о просьбе Эльги прислать епископа от короля Оттона. Весть об этом, привезенная возвратившимся посольством, и побудила патриарха Полиевкта выделить для архонтиссы росов пресвитера со всем необходимым, чтобы Константинопольская патриархия не оказалась вынуждена уступить души северных соседей западным «римлянам», с коими восточная римская церковь уже около ста лет вела борьбу за чистоту веры и служения.
Главное об этом соперничестве Эльга знала еще со времен своего путешествия в Царьград. Прийти к мысли сыграть на нем, чтобы добиться от патриарха желаемого, было не так уж сложно, и расчет вполне оправдался. Княгиня киевская лишь не могла знать заранее, что Константин умрет и борьба за души русов после этой смерти так обострится, что ей придется принимать клириков от двух владык христианского мира, восточного и западного, одновременно.
И теперь Эльга оказалась в непростом положении. Как нельзя женщине иметь двух мужей, так нельзя одной церкви принадлежать двум епархиям. Оба Христова служителя прибыли в Киев по ее приглашению, но одному из них, очевидно, придется отбыть восвояси. Эльга, будто знатная невеста, могла теперь выбирать, чей «жених» из двоих небесных сватов получит ее душу в сопровождение себе, когда собственная его душа будет возноситься к престолу Господню.
Как поступить, дабы не поссориться ни с кем из могущественных соседей? Греческое царство было для Руси важнее, но и получить врага в Оттоне, хоть взор его и обращен на совсем другие края, Эльга не хотела. Мир менялся, и менялся быстро, никто не мог предсказать, чья дружба понадобится державе в будущем. И через день после первой встречи Торлейв снова отправился в Олеговы дома, чтобы пригласить епископа на беседу к княгине.
Однако, к досаде Адальберта, в гриднице снова обнаружился отец Ставракий. Он сидел в резном кресле, поставленном перед мраморным троном княгини, с одной стороны, а напротив стояло второе такое же кресло – предназначенное для Адальберта. Собралось около двух десятков человек – киевские христиане, бояре и торговые люди, посещающие Царьград (первый из двух ежегодных обозов уже вернулся). Пока что их могло хватить лишь на один приход, а ведь в Киеве имелась и более старая церковь – Ильинская. Пресвитер ее, отец Ригор-болгарин, тоже сидел здесь, позади отца Ставракия. Но кого занимали те простые кияне, что ходили, по примеру княгини, молиться в убогую церковь на Ручье? Теперь у Эльги будет своя церковь, предназначенная для лучших людей и их жен.
– Долгое время я была бедна, а теперь стала вдруг очень богата, – заговорила Эльга.
Она старалась произносить слова медленно и ясно, чтобы двое христианских вероучителей, из которых каждый знал некий славянский язык, но не слишком близкий к тому, на каком изъяснялись русы в Киеве, могли ее понимать.
– Несколько лет я желала обрести учителя Христовой веры для русов, и вот теперь Господь исполнил мое желание вдвойне. Но одна и та же держава не может иметь одну и ту же епархию, подчиненную двум разным владыкам, в Царьграде и в Руме. Как здесь быть, я не могу решить – ведь я всего лишь женщина, к тому же сейчас ровно три года, как я родилась для Христа, а в таком возрасте рано решать столь сложные задачи. Вы – мужи мудрые и смысленные, вы найдете выход, который не уронит ничьей чести.
– Что касается епархии, то первенство Константинопольского патриархата едва ли кем может быть оспорено, – сказал отец Ставракий, когда княгиня замолчала и кивком пригласила иереев высказаться. – Вот-вот исполнится сто лет, как в правление василевса Льва Мудрого патриархом Фотием была создана Росская епархия.
– Те же сто лет назад непобедимый император Карл, который покорил все страны Европы, пожелал сделать Гамбург, город трансальбингов, столицей архиепископства для всех варварских народов – данов, свеонов, склавов и других племен, – ответил Адальберт. – Что и осуществил сын его, благочестивый император Людовик, после чего множество разных
