Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Ужас парализовал Эрика. В медицинском институте ему не приходилось заниматься искалеченными, кровоточащими телами. Он привык к трупам в анатомическом классе — они получали по одному трупу на двоих студентов, и им с Германом досталось тело дряхлой старухи, — а еще он видел, как на операционном столе разрезали живых людей. Но все виденное не подготовило его к этому.
Он ничего больше не хотел — только бежать.
Он обернулся. Мыслей в голове не осталось, один страх. Он двинулся туда, откуда они пришли, к лесу, подальше от битвы — большими, решительными шагами.
Его спас Герман. Он встал у него на дороге и сказал:
— Ты куда? Не делай глупостей!
Эрик продолжал двигаться и попытался пройти мимо него. Герман ударил его в живот — действительно сильно, так что Эрик сложился пополам и упал на колени.
— Бежать нельзя! — сказал Герман твердо. — Получишь пулю за дезертирство! Соберись!
Пока Эрик пытался восстановить дыхание, к нему постепенно возвращался здравый смысл. Он понял, что убегать нельзя, нельзя становиться дезертиром, надо остаться здесь. Мало-помалу его воля одержала верх над ужасом. Наконец он поднялся на ноги.
Герман поглядел на него с опаской.
— Извини, — сказал Эрик. — Запаниковал. Сейчас прошло.
— Тогда бери носилки — и пошли дальше.
Эрик поднял свернутые носилки, закинул на плечо и побежал вперед.
Ближе к реке Эрик и Герман очутились среди пехоты. Некоторые вытаскивали из грузовиков надутые резиновые лодки и тащили их к воде, а танки пытались их прикрывать огнем по линии обороны. Но Эрик, к которому быстро возвращалось здравомыслие, понял, что этот бой обречен на поражение: французы были в укрытиях и внутри зданий, а немецкая пехота на берегу реки была видна как на ладони. Едва они спустили лодку на воду, она попала под пулеметный огонь. Вверх по течению река поворачивала направо, так что пехота не могла выйти из зоны досягаемости французских пулеметов, не отступив на большое расстояние.
Вокруг уже лежало много убитых и раненых.
— Давай возьмем вот этого, — решительно сказал Герман, и Эрик послушно нагнулся. Они развернули носилки на земле рядом со стонущим пехотинцем. Эрик, как показывали на учениях, дал ему воды из фляжки. У пехотинца было, по-видимому, много поверхностных ран лица и повреждена одна рука. Эрик подумал, что в него попали из пулемета, но, к счастью, не задели жизненно важных органов. Кровь не лилась потоком, и они не стали пытаться ее остановить, а положили раненого на носилки, подняли их и затрусили назад к госпиталю.
Едва они двинулись с места, как раненый закричал от боли; они остановились, но он прокричал: «Идите, идите!» — и заскрежетал зубами.
Нести человека на носилках было не так легко, как можно было подумать. Они не прошли и половины пути, а Эрику уже казалось, что руки сейчас отвалятся. Но он видел, что раненому намного хуже, чем ему, и просто продолжал бежать.
Снаряды вокруг больше не падали, и на том спасибо. Французы сосредоточили огонь на берегу, стремясь помешать немцам перебраться на другую сторону.
Наконец Эрик и Герман добрались со своей ношей до госпиталя. Вайсс уже навел там порядок: комнаты очистили от лишней мебели, на полу отметили места, где будут лежать раненые, кухонный стол приготовили для операций. Эрику с Германом показали, куда положить раненого, и Вайсс отправил их за следующим.
Возвращаться к реке было легче. Они бежали налегке, и дорога шла немного под уклон. Когда берег уже был близко, Эрик со страхом подумал, не начнется ли у него новый приступ паники.
С тревогой он понял, что дела немцев плохи: несколько надувных лодок на середине реки, множество тел на ближнем берегу — и по- прежнему ни одного немца на той стороне.
— Это же катастрофа! Мы должны были дождаться своей артиллерии! — вскричал Герман. Его голос прозвучал пронзительно.
— Тогда бы мы потеряли преимущество внезапности, — сказал Эрик, — и французы успели бы привести подкрепление. Не было бы смысла во всем этом долгом пути через Арденны.
— Так его и нет.
В глубине души Эрик начал сомневаться: а действительно ли все планы фюрера безупречны? Эта мысль подтачивала его решимость и грозила полной потерей самообладания. Но, к счастью, времени на размышления не было. Они остановились рядом с парнем, у которого оторвало ногу, оставив короткий обрубок. Он был примерно их возраста, лет двадцати, с бледным веснушчатым лицом и медно-рыжими волосами. Правая нога у него заканчивалась на середине бедра зазубренным огрызком. Невероятно, но он был в сознании и смотрел на них как на ангелов милосердия.
Эрик нашел в паховой области точку, на которую следовало нажать, чтобы остановить кровотечение, а Герман достал и наложил жгут. Потом они положили его на носилки и побежали назад.
Герман был лояльным немцем, но иногда позволял худшим чувствам взять над собой верх. Если такие чувства возникали у Эрика, он был достаточно осторожен, чтобы их не озвучивать. Таким образом, он никого не лишал присутствия духа — и избегал неприятностей.
Но заставить себя не думать он не мог. Похоже, поход через Арденны не дал немцам ожидаемой легкой победы. Оборона на Маасе была слабая, однако французы сражались отчаянно. Но не может же первый боевой опыт разрушить его веру в фюрера? От этой мысли ему стало страшно.
Интересно, подумал он, лучше ли идут дела у немецкой армии дальше к востоку. 2-я дивизия Эрика подходила к границе рядом с 10-й и 2-й танковыми дивизиями. Должно быть, это они ведут наступление выше по течению.
