Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая
– Но я-то…
– А ты – родня.
– Как?
– Да неужели за двадцать лет тебе никто никогда не говорил, – вступила Эльга, – что ты похож на Ингвара, как… родной его сын?
– Не может быть, чтобы за двадцать лет никто не ляпнул, – подал голос Асмунд. – Я уж лет пятнадцать как догадался, да неужели во всем городе и дружине я один глаза имею!
– Ну… – Улеб нахмурился и опустил взгляд. – Болтали козлы всякие… Только я им пасти-то позатыкал.
– Молодец! – Мистина снова сжал его плечо. – Но ты похож на Ингвара, потому что он – твой отец.
Улеб смотрел на него с таким видом, будто с ним говорят на зверином языке, но он тем не менее, к собственному изумлению, все понимает. Скажи ему это кто другой – получил бы в зубы за попытку опорочить родителей. Но сам отец… Сам Мистина произнес эти невозможные слова.
– Не спрашивай сейчас, как это вышло, – добавил воевода. – Как-нибудь потом, если захочешь, мы тебе расскажем. И ни о чем не спрашивай мать. Просто поверь нам: это правда. И мы знали об этом всю жизнь. И сам Ингвар знал. Поэтому тебя нарекли в честь Ульва, его отца, а не моих дедов Халльмунда или Драговита. Теперь ты – наследник Ингвара, почти такой же, как Святша. Мы сказали тебе сегодня, потому что завтра об этом будет знать весь Киев. А ты до завтра постарайся привыкнуть к этой мысли. Иди проветрись.
Улеб посмотрел на Эльгу, будто ждал: может, хоть она развеет это безумие. Но она лишь улыбнулась ему.
Год. Еще год она отвела для надежды. И хотя по существу ничего не изменилось, это решение подкрепило ее душевные силы.
Глядя, как Улеб уходит, она вдруг подумала: а ведь был бы Ингвар не русским князем, а ромейским августом, он мог бы по тамошнему обычаю оскопить «лишнего» сына еще в раннем детстве. У них так принято: чтобы побочный сын не пытался оттеснить законного. Ибо скопец может быть лишь слугой василевса, но не василевсом. Эти «подобные ангелам» высокородные калеки, тем не менее, порой достигают высоких степеней – вплоть до первых лиц державы, как нынешний паракимомен Василий Ноф или друнгарий флота Иосиф Вринга. И даже совершают подвиги на поле брани: именно евнух, смотритель царских одежд по имени Феофан, поразил «живым огнем» отступающее из Анатолии войско Ингвара. Вспомнив, что как хранитель сокровищницы-вестиария является и начальником вестиаритов-«львов», а значит, человеком военным, заведующий хламидами собрал корабли, какие нашлись в городских гаванях, и поставил на них смертоносные бронзовые сифоны. Видимо, отваги и присутствия духа его не лишили вместе с теми частями мужского тела, в коих, по общему мнению, эти прекрасные качества содержатся.
И как же, должно быть, рвали себе волосы на убереженных частях тела венценосные отцы в таком положении, в какое попала сейчас Эльга!
* * *
А на следующий день Эльга созвала всех киевских бояр и старейшин – в таком количестве, сколько поместилось в гридницу. И объявила, что у покойного князя Ингвара есть еще один сын.
– Я всегда, еще до рождения Улеба, знала, что он – сын моего мужа, – бесстрастно говорила она, в белой с синим одежде сидя на беломраморном ромейском троне. – Но Улеб – дитя моей сестры, и для меня он всегда был не менее дорог, чем мой родной сын Святослав. Если мой сын не вернется, через год мы провозгласим князем его брата Улеба Ингоревича. Я благословлю его принять наследство отца вслед за братом и надеюсь, что он будет угоден и вам. А пока он будет править от имени Святослава, с помощью родичей, воевод и бояр.
От изумления киевляне поначалу онемели, во все глаза глядя на Улеба возле трона. Это потом они будут говорить друг другу, что-де всегда знали, потому что «Мистишин сын» похож на покойного князя, как точный его слепок. Сейчас же те из них, кто помнил Ингвара, могли лишь изумляться своей прежней слепоте.
А Эльга, ожидая их ответа, еще раз пожалела Мистину. Сегодня он в гридницу не пришел. Даже его проверенного мужества не хватило бы – стоять под теми взглядами, которые сейчас на него обратились бы. Весь город, вся держава, весь белый свет узнает много лет хранимую им тайну: что жена родила ему не его сына. Зато как оправдалась его предусмотрительность: еще тогда он взял у князя-побратима позволение назвать младенца именем Ингварова отца. Теперь это сослужило службу и Улебу, и самому Мистине: в княжеском имени содержится половина прав на престол, а Мистина тем изначально дал понять, что растил сына своего князя и побратима, не будучи обманут ни единого дня. Все равно что принял на воспитание, выдавая перед людьми за своего. И ведь он действительно стал для Улеба наилучшим отцом, какого можно пожелать. Думая об этом в гнетущие мгновения тишины, Эльга почувствовала, что прощает мужу сестры все их прошлые и будущие ссоры разом.
В то время как Эльга говорила с боярами, Ута навестила Прияну. Внезапное появление у покойного Ингвара еще одного сына могло обрадовать многих, но уж точно не молодую княгиню – не то жену, не то вдову. Пытаясь поставить себя на место невестки, Эльга понимала: та поначалу откажется верить. Но не поверить Уте, матери Улеба, Прияна не сможет. Ей придется принять это открытие и дальше как-то с этим жить.
Назавтра Прияна явилась на Святую гору. Бледная, исхудалая, она, однако, оделась в лучшее платье из своего приданого, украсила грудь золочеными застежками из наследства бабки Рагноры. У Эльги даже мелькнула мысль: так ее на краду положат… Ребенка Прияна с собой не принесла, однако говорить желала именно о нем.
– Я верю, что Улеб – сын Ингвара, – сразу начала она, едва Эльга поднялась ей навстречу. – Но у Святослава есть его собственный сын! Законный! Даже если Святослав не вернется, его стол должен унаследовать наш сын. Таково было условие, при котором мы заключали брак. Я не допущу, чтобы моего сына оттеснили дети… – она сжала губы, чтобы не вырвалось что-нибудь оскорбительное, – потомки побочного наследника! Вы не имеете права сами принимать такое решение! На это должны дать согласие все светлые князья и бояре Русской земли! И они поддержат права моего сына, потому что Ярополк – дитя от законного брака, и его родители оба принадлежат к княжеским родам!
– Ты сказала всю правду, до последнего слова, – подтвердила Эльга, когда Прияна наконец замолчала. – Я все это знаю. Ваш брак со Святшей так и задумывался:
