Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая
Эльга величаво кивала, подтверждая: да, этого она желала. Сердце билось в недоверчивом ликовании: неужели она все же переубедила, переупрямила греков? Бросила быстрый взгляд на Мистину: пора готовить щит – скоро будем прибивать на ворота… Он тоже слушал чрезвычайно внимательно.
– И будет согласно со справедливостью, даруемой Богом, и милостями василевса, приличными его положению, если вы с ним обменяетесь тем, в чем каждый из вас имеет нужду, – продолжал протоспафарий Каллиник.
Княгиня вонзила в него пристальный взор: неужели сейчас он признает, что ромеи в чем-то имеют нужду?
В лице Каллиника что-то дрогнуло: этот взгляд его смутил. Едва ли в Мега Палатионе могли прознать о давнем знакомстве Мистины с Лисом, но там, разумеется, было известно о возвращении этерии.
– Поэтому, как уже обсуждалось между твоими людьми и посланцами василевса, ты предоставишь нам в течение года не менее тысячи воинов для морских походов и защиты восточных фем. А василевс и патриарх взамен пожалуют тебе ученых людей, священные предметы и деньги на содержание церквей в течение года в таком количестве, чтобы ты могла устроить по церкви в каждой из ваших славиний, от которой архонты через своих послов выскажут желание иметь их. Содержание и дары будут поступать до тех пор, пока будут служить и посылаться воины по мере нужды в них.
Каллиник замолчал. Эльга смотрела на него, ожидая продолжения.
– Что ты скажешь об этом? – спросил Вонифатий. – Не правда ли, василевс щедр и милостив к тебе, как и подобает духовному отцу к своей почтительной дочери?
По церкви в каждой земле! Эльга окинула взглядом лица приближенных. Володея и Прибыслава выглядели довольными: каждая из них очень хотела иметь у себя в городе церковь. Олег Предславич просветлел, Ярослава улыбалась, Хранислав ладожский кивнул: его князь, Ингвар-младший, не был крещен, но хотел иметь церковь для своих христиан, главным образом русов. Остальные тоже оживились: обещание царских даров кого хочешь обрадует.
– И что еще василевс поручил передать мне? – сказала Эльга, будто предлагая посланцам припомнить забытое.
– Пожелать скорейшего разрешения наших споров к взаимной радости, ибо Господь дарует мудрость, как мы просим Его об этом.
Эльга еще раз окинула взглядом послов; те уже смотрели встревоженно, не понимая, чем она недовольна. Лицо Мистины похолодело: он-то понял.
– Но я просила ученых мужей и священных предметов у патриарха, – напомнила Эльга. – У василевса я просила другого. Я желала, чтобы василевс, заключая с нами договор о присылке воинов в обмен на помощь в устройстве церквей, приказал печенегам, своим союзникам, не тревожить наши земли и не трогать торговые обозы на Днепре и до границ с Болгарским царством. Без этого договора, скрепленного передачей нам залогов дружбы от василевса, мы не сможем выслать наших воинов так далеко от наших собственных земель.
– Которые к тому же могут погибнуть все сразу, как это случилось в походе Константина Гонгилы на Крит, – добавил Мистина.
Протоспафарий Каллиник бросил на него недовольный взгляд: это-то росы откуда знают?
Послы и даже женщины перестали улыбаться, оживление поугасло.
– Также я говорила василевсу о желании моего сына и его людей пойти на каганат и просила добиться для нас поддержки Алании. Об этом он разве ничего не повелел передать?
– Но зачем вам стремиться к новой жестокой войне? Разве хазары совершают набеги на ваши земли, как сарацины – на наши?
– Ромеи стремятся расширять свои пределы во все стороны света: от Ефрата до Южной Италии. Русы же от рождения воинственный народ, и это в их природе.
– Василевсы ромеев сражаются с безбожными агарянами за дело Христа. Твой сын и его люди не могут сказать о себе такого. Те, кто придет в наши схолы, вернее будут спасены. А мы за это дадим тебе воинов Иисуса, что, вооружившись словом Божьим и истиной Христовой, неустанную войну поведут за души вашего народа. Не лучше ли это будет, чем поощрять язычников проливать кровь других язычников?
– А если они будут делать это в ваших схолах, то это же совсем другое дело?
– Вижу, ты понимаешь нас, – кивнул Каллиник.
– Не просто так тебе во крещении наречено имя равноапостольной святой Елены, – напомнил Вонифатий. – В сем Промысел Божий. Она нашла для христиан Крест Господень, а ты принесешь на землю твою духовный крест. И как знать, может, и ты будешь прославлена Господом? Поражение или победа, жизнь или смерть – все это в воле Божьей. И тем, кто всякий миг может покончить жизнь, важнее позаботиться о спасении и избавлении от вечной муки. Ты, архонтисса, как мать своего народа, должна даровать людям путь к спасению. В этом твой долг перед Господом, раз уж ты приняла на себя святой крест. В том спасение и твоей души, рожденной во Христе. Нет для тебя отныне дела важнее, чем дело Христа и святой церкви. Василевс, как добрый отец всем народам, призванный руководить мировым кораблем, предлагает тебе отеческую помощь. Это ведь то, чего ты желала.
«Я желала не только этого», – мысленно ответила Эльга, но не решилась вслух подтвердить, что ее можно причислить к тем жадным варварам, которым что ни дай – все мало.
– И тем, кто вступит в этот договор, – Каллиник многообещающе оглядел послов и улыбнулся княгиням, – в день прощального приема будут поднесены царственные одежды, изготовленные в гинекеях дворца для избранных, возлюбленных детей василевса нашего Константина.
Княгини вытаращили глаза; взоры их вспыхнули. Царские одежды! Те, что расшиты золотом и самоцветами так плотно, что кажутся сплошь золотыми!
– А что про пошлины хорошего скажешь? – осведомился Краян Смолянин.
– И чтобы побольше паволок вывозить дозволили, не заходило у вас разговору? – добавил Негован из Переяславля.
– Возможно, – Каллиник значительно поднял палец, искусно подчеркивая голосом промежуточный смысл этого слова, содержащего и необязательность, и допустимость, – возможно, те, кто поддержит предложенный уговор, будет освобожден от пошлин и получит право закупать крашеных шелков не на пятьдесят, а на сто номисм.
Эльга бросила взгляд на Мистину; он тоже при этом посмотрел на нее, и в мыслях ее прозвучало: «Двадцать две тысячи номисм в год!»
– Невыгодно с вами дружить, – Эльга с сожалением посмотрела на посланцев Константина, – друзьям вы крохи со стола бросаете, а врагов золотом осыпаете. Но дело не в этом. Я не продаю ноги от живой коровы и не покупаю шею от лошади без самой лошади. Будет так: мы заключаем союз с василевсом, в котором мы обеспечиваем безопасность его северных фем и поставляем
