Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
В конце 1916-го западный фронт фактически оставался на тех же позициях, что и в начале года, несмотря на огромные усилия обеих сторон: жестокий штурм Вердена немцами и еще более кровопролитное наступление англичан на Сомме. Антанте отчаянно требовалась помощь. Если бы в войну вступили Соединенные Штаты, они смогли бы склонить равновесие сил на свою сторону, но пока признаков подобных намерений не было.
Во всех армиях командиры отдавали приказы поздно ночью или рано утром, так что Фиц начинал очень рано и напряженно работал до полудня. В следующую после охоты среду он вышел из Адмиралтейства в половине первого и взял до дома такси. Хоть идти от улицы Уайтхолл до Мэйфэр было близко, зато в гору, и для него сейчас это было чересчур.
Домашние — Би, Мод и тетушка Гермия — как раз садились за ланч. Фиц отдал трость и форменную фуражку Грауту и присоединился к дамам. После практичной обстановки кабинета находиться дома было особенно приятно: роскошная мебель, тихо ступающие слуги, французский фарфор на белоснежной скатерти.
Он спросил у Мод о политических новостях. Асквит и Ллойд Джордж вели яростную борьбу. Накануне Асквит встал в позу и заявил об уходе с поста премьер-министра. Фиц был обеспокоен: он не принадлежал к поклонникам либерала Асквита, но что если его преемника соблазнят эти обманчивые разговоры о легко достижимом мире?
— Король встречался с Бонаром Лоу, — сказала Мод.
Эндрю Бонар Лоу был лидером консерваторов. Последней привилегией монаршей власти в политике было право монарха назначать премьер-министра — хотя выбранный им кандидат еще должен был получить одобрение парламента.
— И что же? — спросил Фиц.
— Бонар Лоу отказался от поста премьер-министра.
— Да как он мог отказать королю! — взвился Фиц. Он свято верил, что подданный непременно должен повиноваться своему монарху, в особенности консерватор.
— Бонар Лоу считает, что премьер-министром должен быть Ллойд Джордж. А король не хочет его ставить.
— Надеюсь, что и не поставит, — ввернула Би. — Этот Ллойд Джордж ненамного лучше социалиста.
— Это правда, — сказал Фиц, — но воинственности в нем больше, чем во всех остальных вместе взятых. В конце концов, его приход вдохнет немного жизни в наши боевые действия.
— Боюсь, если и представится возможность заключить мир, он не воспользуется ею.
— Заключить мир?! — воскликнул Фиц. — Не думаю, что тебе стоит всерьез беспокоиться об этом. — Он старался не раздражаться, но когда начинались пораженческие разговоры о мире, вспоминал обо всех, кто отдал свои жизни: на ум приходил и бедный юный лейтенант Карлтон-Смит, и жители Эйбрауэна, и даже этот несчастный Оуэн Бевин, расстрелянный по приговору трибунала. Неужели принесенная ими жертва напрасна? Эта мысль казалась ему кощунством. Заставляя себя говорить непринужденно, он произнес: — Мира не будет, пока одна или другая сторона не победит.
Глаза Мод гневно вспыхнули, но она тоже сдержалась.
— Однако мы могли бы воспользоваться лучшими качествами каждого из них: от Ллойда Джорджа как председателя военного совета следует ожидать энергичного ведения войны, а премьер-министр, достойный государственный деятель, такой, как Артур Бальфур, мог бы вести переговоры о мире, если мы решим, что они нам нужны.
— Гм… — Фицу эта идея не понравилась, но Мод умела так формулировать, что с ней трудно было спорить. — Какие у вас на сегодня планы? — сменил он тему.
— Мы с тетей Гермией едем в Ист-Энд. Мы основали Клуб солдатских жен. Угощаем их чаем с пирогами — за это платишь ты, Фиц, большое тебе спасибо! — и стараемся им помочь решить свои проблемы.
— Какие же?
— Обычно требуется найти приличное жилье и няню, достойную доверия, — ответила тетя Гермия.
— Тетушка, вы меня удивляете, — с улыбкой сказал Фиц. — Вы же не одобряли приключений Мод в Ист-Энде.
— Но сейчас война! — возмущенно сказала тетя Гермия. — И каждый должен делать что может!
Повинуясь внезапному побуждению, Фиц сказал:
— Я мог бы поехать с вами. Пусть они увидят, что в графов пули попадают так же легко, как в простых рабочих.
Казалось, Мод растерялась, но тут же ответила:
— Ну конечно поедем, если хочешь.
Однако он видел, что она не очень этому рада. Наверняка там, в клубе, ведутся всякие либеральные разговоры: женское избирательное право и прочая ерунда. Но она не могла ему отказать, ведь клуб существовал на его деньги.
Ланч закончился, и они пошли собираться. Фиц зашел в будуар к жене. Седовласая Нина помогала Би снять платье, в котором она была на ланче. Би бормотала что-то по-русски, Нина отвечала на этом же языке, что было Фицу неприятно: казалось, это делается специально, чтобы он ничего не понял. Он тоже заговорил по-русски, надеясь, что они решат, что все сказанное ими раньше было им понято.
— Пожалуйста, оставьте нас одних, — велел он Нине. Она сделала реверанс и вышла.
— Я сегодня не видел сына, — сказал Фиц. — Хочу зайти в детскую, прежде чем его уведут на прогулку.
— Он не ходит на прогулки, — нервно ответила Би. — Он покашливает.
— Но ему нужен свежий воздух! — нахмурился Фиц.
Вдруг, к своему удивлению, он увидел, что вид у нее испуганный.
— Я боюсь за него, — сказала она. — И ты, и Андрей — вы оба на войне рискуете жизнью, и может случиться, что у меня останется только он.
Ее брат Андрей был женат, но детей у него не было.
— Но ему не пойдет на пользу
