Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Кайзер, кажется, хочет добиваться выполнения своего плана, — сказал Вальтер, садясь. — Если австрийские войска остановятся в Белграде, можно будет заняться решением остальных вопросов.

Роберт не разделял его надежд.

— Ничего не выйдет, — сказал он. — Мы не ограничимся Белградом. Завтра в Вене это будет обсуждать Совет министров, но мне кажется, результат предсказуем. Мы не можем остановиться на Белграде без гарантий от России…

— Каких гарантий?! — возмущенно воскликнул Вальтер. — Сначала надо прекратить военные действия, а потом начинать переговоры. Вы не можете сначала требовать гарантий!

— Боюсь, что у нас иная точка зрения, — сухо сказал Роберт.

— Но мы — ваши союзники. Как вы можете отвергать наш план мирного урегулирования?

— Легко. Имейте это в виду. Мобилизация в России представляет для вас прямую угрозу, так что вам тоже придется объявить мобилизацию.

Вальтер понимал, что Роберт прав. В случае всеобщей мобилизации российская армия представляла собой слишком серьезную угрозу.

— Хотите вы того или нет, — безжалостно продолжал Роберт, — вам придется сражаться на нашей стороне… — Смягчившись, он добавил: — Прости, если мои слова звучат слишком бесцеремонно. Я лишь констатирую факты.

— Вот дьявол… — сказал Вальтер. Доводы Роберта развеяли последние иллюзии. — Но ведь это тупик… Значит, те, кто пытается спасти мир, непременно проиграют?

Лицо Роберта вдруг изменилось: теперь он был печален.

— Я с самого начала знал, что так будет, — сказал он. — Австрия просто вынуждена объявить войну.

До сих пор Вальтеру казалось, что перспектива войны Роберта радовала, а не огорчала. Что же произошло?

— Тебе, наверное, придется уехать из Лондона.

— Тебе тоже.

Вальтер кивнул. Если Великобритания вступит в войну, австрийские и германские дипломаты должны будут срочно паковать вещи.

— У тебя здесь останется… близкий друг?

Роберт кивнул, в глазах стояли слезы.

— Лорд Ремарк? — рискнул спросить Вальтер.

Роберт невесело рассмеялся.

— А что, так заметно?

— Только тем, кто тебя хорошо знает.

— А мы-то с Джонни думали… — покачал головой Роберт. — Зато ты хотя бы можешь жениться на Мод.

— Брак между немцем и англичанкой, когда их страны находятся в состоянии войны? Ее начнут сторониться знакомые. Меня тоже. До моих знакомых мне дела нет, но навлечь на нее такое я бы не хотел.

— Обвенчайтесь тайно.

— Здесь, в Лондоне?

— Да, в Челси. Там вас никто не узнает.

— А для этого разве не обязательно быть местным жителем?

— Тебя попросят показать конверт с твоим именем и местным адресом. Я живу в Челси и могу дать тебе письмо, адресованное господину фон Ульриху… — Он пошарил в ящике стола. — Вот, возьми, это счет от моего портного. Получатель — Фон Ульрих, эсквайр. Он думает, что «Фон» — мое имя.

— Но мы можем не успеть, ведь должно пройти…

— Ты можешь добиться особого разрешения.

— В самом деле… — произнес Вальтер ошеломленно. — Ты прав, конечно могу!

— Тебе придется обратиться в муниципалитет. Проводить тебя туда?

Вальтер надолго задумался и наконец сказал:

— Да, пожалуй.

— Генералы победили, — сообщил Антон Вальтеру в пятницу 31 июля, стоя у могилы Эдуарда Исповедника. — Царь уступил. В России объявлена всеобщая мобилизация. — Глаза Антона злорадно блеснули. — Русские думают, что раз у них самая большая армия в мире, они сильнее всех. Но у них слабое командование, так что скоро разразится катастрофа.

Уже второй раз за неделю Вальтер слышал это слово. Правда, теперь он понимал, что у произносивших его были к тому основания. Через несколько недель шестимиллионная русская армия будет стоять на границе с Германией и Венгрией. Шестимиллионная! Кто в Европе мог игнорировать такую угрозу? Германии придется объявить мобилизацию, у кайзера не осталось выбора.

В Берлине генштаб уже требовал приказ о мобилизации, и канцлер, Теобальд фон Бетман-Гольвег, пообещал, что сегодня к полудню решение будет принято. Это означало, что существует лишь одно возможное решение.

Вальтер быстро попрощался с Антоном и вышел из церкви. Быстро, как только мог, он прошел по маленькой Сторис Гейт, рысцой протрусил краем Сент-Джеймсского парка, бегом пронесся по лестнице мимо памятника герцогу Йоркскому и наконец очутился в немецком посольстве.

Дверь кабинета посла была распахнута. Князь Лихновский сидел за столом, рядом стоял Отто. Готфрид фон Кессель говорил по телефону. Входили и выходили служащие, и в кабинете все время находилось не меньше дюжины человек.

Вальтер, задыхаясь, вошел в кабинет.

— Берлин только что получил сообщение из нашего посольства в Санкт-Петербурге: «31 июля начинается всеобщая мобилизация», — сказал ему Отто. — Сейчас все ждут подтверждения.

— А что делает Кессель?

— Занимает линию с Берлином, чтобы мы сразу узнали, когда подтверждение будет получено.

Вальтер с глубоким вздохом подошел к князю Лихновскому.

— Ваша светлость! — сказал он.

— Да?

— Я подтверждаю информацию о мобилизации. Мне сообщил о ней мой осведомитель меньше часа назад.

— Ясно! — Князь протянул руку, и Кессель подал ему трубку.

Вальтер посмотрел на часы. Без десяти одиннадцать — в Берлине оставалось