Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
Она отпустила свои мысли на волю. Сейчас можно позволить себе не думать ни о Дейзи, ни о том, как добраться до Калифорнии, ни о том, что отец может узнать, где они. Мысли, мучившие ее, пока она бодрствовала, начали растворяться в фантастических сновидениях о лесах и полях ее детства.
Неожиданно ее разбудило резкое изменение в монотонном гудении машин и плеске волн. В панике она вскочила на ноги, трясясь от страха и оглядываясь вокруг. Судно остановилось. Неужели они снова тонут? На борту «Лапландии» она не чувствовала себя в безопасности. Нахлынули воспоминания, в которых солнечный свет и голубое небо уступали место промозглой безлунной ночи. Крики чаек превратились в вопли тысячи человек, барахтающихся в воде.
Руки тянулись из воды, цепляясь за борта шлюпки.
– Возьмем их! У нас есть место!
– Их слишком много! Они нас потопят! Налечь на весла!
Поппи протянула руку.
– Только ее! Только эту женщину!
– Нет. Это приказ.
На плечо Поппи легла чья-то рука, возвращая девушку к реальности. Страшная ночь исчезла, и солнце засветило вновь, когда она увидела изуродованное шрамом лицо Эрни Салливана. Его серые глаза пристально вглядывались в лицо Поппи.
– Все в порядке. Беспокоиться не о чем, – ей показалось, что в глазах Салливана на мгновение промелькнула тень. – Воспоминания со временем уйдут.
Она была на грани паники.
– Что происходит? Почему машины остановились?
– Ничего страшного, – ответил он. – Во всяком случае, нас это не касается. «Лапландия» получила приказ остановиться и ждать буксир, вышедший за нами из Нью-Йорка.
Поппи моргнула, стряхивая остатки сна, и огляделась. Судно покачивалось на волнах. По правому борту виднелся клочок земли, увенчанный белым маяком, а со всех остальных сторон – лишь поднимающиеся и опускающиеся океанские волны. Зачем им приказали остановиться?
– Буксир везет еще кого-то из членов экипажа? – спросила она.
– Как раз наоборот, – покачал головой Салливан, – хотят забрать на берег еще несколько человек.
Он подцепил ногой соседний шезлонг и подтянул к себе. Его ладони были замотаны свежими бинтами, а белая черта шрама терялась на бледном лице. Но мужчину уже хотя бы не трясло от лихорадки. Судя по всему, аспирин, который дала ему Поппи, сбил температуру.
– Не возражаете, если я присяду рядом? – спросил он. – Мне пока тяжеловато стоять.
– Конечно, – сказала Поппи, тоже устраиваясь в шезлонге. – Моя сестра вам очень благодарна.
– Наверное, она и сама бы могла мне об этом сказать, – усмехнулся Салливан.
Поппи потупила взор, стыдясь того, что так и не сумела заставить Дейзи покинуть койку и хотя бы сказать спасибо человеку, который спас ей жизнь.
– А кого они хотят забрать? – спросила Поппи. – Они ведь не за Дейзи, да?
Салливан вскинул брови, и выражение его лица было красноречивее любых слов. «Да кому она нужна».
– Американские сенаторы в мудрости своей решили, что хотят поговорить с квартирмейстером Хиченсом и еще некоторыми членами команды.
– Почему? Чем они провинились?
– Хиченс был на мостике, когда мы столкнулись с ледышкой, поэтому ему хотят задать пару вопросов. Что до остальных, то я не знаю, что они делали в тот момент. Ходят слухи, что следствие поставило себе целью как можно скорее найти виновных. Ведь погибла целая куча народу, и кто-то должен понести наказание. Козлом отпущения могут назначить любого, кто проявит неосторожность в высказываниях. Я тогда спорил с мисс Стап, – ухмыльнулся он. – Но теперь уже не так уверен в своей правоте. Молчание для всех нас сейчас на вес золота. Ничего никому не рассказывайте.
– Я ничего и не знаю, – ответила Поппи.
– Тогда постарайтесь, пожалуйста, чтобы ваша сестра держала язык за зубами, – снова ухмыльнулся Салливан. – Она-то как раз может знать многое.
– Она тоже ничего не знает.
Салливан покачал головой.
– Ей что-то известно. А вот и наши агнцы на заклание, – добавил он, оглянувшись через плечо.
На палубе показались пятеро мужчин с холщевыми торбами. Они были одеты в плохо сидящую гражданскую одежду, пожертвованную жителями Нью-Йорка. Может быть, когда-то эти костюмы и были новыми и модными, но теперь лишь подчеркивали мрачность лиц и подавленность одетых в них людей.
На палубе стали появляться другие члены экипажа «Титаника». Даже мисс Стап со своей стайкой горничных вынырнула из-под палубы, чтобы выяснить, что происходит.
Один из пятерки – коротышка с редеющей шевелюрой – положил свою торбу на палубу и мрачно уставился в сторону города.
– Это не моя вина, – произнес он.
Никто ему не ответил, он повторил громче:
– Это не моя вина. Я делал лишь то, что было приказано. Я же не впередсмотрящий. Они должны допрашивать Ли, а не меня.
– Первым айсберг увидал Флит, – раздался чей-то голос из толпы, – и его уже забрали.
– Но это Хиченс в него врезался.
Поппи оглянулась на Салливана. Он единственный смотрел на нее. Остальные не отрывали взглядов от Хиченса. Хотя, если бы на палубе была Дейзи, все было бы совсем иначе.
– Это правда? – спросила она. – Это он врезался в айсберг?
Салливан покачал головой.
– Можно сказать, что да, но все не так просто. Управлять океанским лайнером – совсем не то же, что маленьким катером. Есть держащий в руках штурвал, но решения принимает не он. Ему сообщили курс, которого он должен придерживаться, вот и вся его задача. Всю свою вахту он лишь пялится в нактоуз[91]. При этом обязанность вахтенного офицера – следить, чтобы он не сбился с курса, а впередсмотрящий находится наверху и должен высматривать возможные опасности. Не знаю, кому могло прийти в голову обвинить Хиченса.
– Потому что это проще всего, – задумчиво произнесла Поппи. – Он стоял у руля. А значит, и очевидная цель обвинений.
– Совершенно верно, юная леди.
Поппи подняла голову и увидела Джогина, главного пекаря «Титаника», с явным презрением разглядывавшего остальной экипаж.
– Наши беды еще не закончены, – провозгласил он. – Будем молиться, чтобы кроме этих несчастных с корабля больше никого не сняли и чтобы это была наша последняя остановка. Американцы словно взбесились. Если они продолжат в том же духе, могут быть дипломатические последствия. Совершенно ясно, что они и не планируют проводить настоящее расследование. Они все это затеяли ради газетчиков. Этот их сенатор Смит – не моряк. Он услышал, что Хиченс стоял у штурвала, вот и потребовал, чтобы его доставили на берег. Он ничего не понимает. Это просто честолюбивый политик, хватающийся за любой повод.
– Вы ведь не были на берегу, – удивилась Поппи. – Откуда вы все это знаете?
– У меня есть здравый смысл, – ответил Джогин. – И я общался
