Принцесса Целльская - Виктория Холт

по краю пропасти. Он постоянно проклинал себя за то, что нажил врага в лице Клары фон Платен. Бывали времена, когда он был уверен, что с готовностью умрет за Софию Доротею, а бывали и другие, когда уверенность покидала его. Если бы он мог жениться на ней, он бы с радостью сделал это, и был уверен, что смог бы стать верным мужем. Находясь рядом с ней, он был тем рыцарственным и преданным возлюбленным, каким она его считала. Но когда ее не было рядом, он колебался.

Он был авантюристом, оппортунистом; он не мог изменить свой характер только потому, что влюбился. Как же его метало из стороны в сторону! Временами он планировал сбежать вместе с ней; в другие моменты подумывал сбежать без нее.

Поскольку она была романтична, а он расчетлив, поскольку она в своей простоте любила его за тот идеал мужественности, которым сама же его и наделила, она не могла знать его по-настоящему. Но он-то знал себя; и так как она значила для него больше, чем кто-либо другой в жизни, он отчаянно пытался соответствовать ее идеалу.

Тайные проникновения в ее покои под покровом ночи, романтические спуски из ее окна ранним утром… все это было сплошной романтикой. Но он всегда помнил об опасности и гадал, не станет ли приключение этой ночи последним. Иногда он говорил себе, что он глупец.

Так жил Кёнигсмарк — разрываясь между благоразумным желанием бежать от опасности и экстазом жизни рядом с ней.

Хильдебранд, секретарь и доверенное лицо Кёнигсмарка, ждал Графа, когда тот вошел в дом. Он сообщил господину, что прибыл гонец из Саксонии.

Кёнигсмарк велел принять человека немедленно, и когда тот вошел и вручил письма, Граф унес их в свои личные покои, чтобы сразу же прочесть.

Одно из писем было от его друга Фридриха Августа, наследника Курфюршества Саксонии; но, читая строки, Кёнигсмарк понял, что его друг уже вступил в права наследования.

Его брат Георг Фридрих умер от оспы, и Фридрих Август стал его преемником. Ему нужны были друзья рядом, и Кёнигсмарка ждал теплый прием в Дрездене.

Это было неожиданно. Курфюрст Георг Фридрих был мужчиной в самом расцвете сил, полным жажды жизни; в то время им управляла его прекрасная любовница графиня фон Рохлиц, властная двадцатиоднолетняя особа, которая надменно заявила, что не будет жить при одном дворе с женой своего любовника; в результате Курфюрстину попросили удалиться. Графиня казалась непобедимой, пока не столкнулась с врагом, которого не смогла одолеть. Оспа убила ее, а ее любовник, который в своей преданности не отходил от ее постели, заразился и умер менее чем через две недели после нее.

— В такое время я должен быть со своим другом Фридрихом Августом, — сказал Кёнигсмарк.

Отсутствие в Ганновере, полагал он, даст ему время решить, как строить свою жизнь дальше, ибо вечно продолжаться это неудовлетворительное положение не могло. София Доротея была готова сбежать с ним, он верил в это, и хотел уехать на время, чтобы обдумать эту захватывающую, но крайне опасную возможность.

Через несколько недель после получения писем Кёнигсмарк был уже на пути в Дрезден.

София Доротея горестно тосковала по нему. Жизнь без него пуста, говорила она Элеоноре фон Кнезебек.

— Иногда мне кажется, что он никогда не вернется, — сказала она. — Теперь, когда между нами расстояние, он поймет, как мудро было бы остаться в стороне.

— Он вернется.

— Если бы ты любила меня, ты бы молилась, чтобы он этого не делал.

— В то время как вы сами будете молиться о его возвращении?

— Довольно! Я хочу выбраться из дворца. Пойдем прогуляемся в садах.

Прогулка по садам, которые, хоть и не были устроены с таким вкусом, как в Целле, зато отличались большей красочностью, была приятна.

Люди приседали в реверансах, когда она проходила мимо, и среди них была одна женщина, которая прежде жила в великой бедности и которой Принцесса приказала посылать еду и одежду. Она узнала эту женщину, выглядевшую теперь вполне зажиточной, и остановилась, чтобы выразить свое удовольствие. Женщина присела в глубоком реверансе и пробормотала, что никогда не забудет добра, сделанного ей Принцессой. Она была повитухой и недавно поправила свое состояние, приняв очень важного ребенка.

— Рада это слышать, — сказала София Доротея.

— Но, — заявила женщина, — я никогда не забуду свою истинную благодетельницу, и если бы я могла что-то сделать для Вашего Высочества, то в первую очередь желала бы служить вам.

Элеонора фон Кнезебек не могла пропустить мимо ушей столь загадочное замечание и позже разыскала женщину, чтобы выяснить, что та имела в виду. Ей рассказали, что повитуха недавно приняла у фройляйн фон Шуленбург дочь, отцом которой был Георг Людвиг. Это держалось в тайне, но если Принцессе было полезно знать об этом, женщина не собиралась скрывать правду от нее.

Элеонора фон Кнезебек не могла удержать такую новость при себе и вернулась, чтобы рассказать Принцессе о своем открытии.

София Доротея слушала с каменным лицом. Но когда она подумала о том, что они с Кёнигсмарком сочли благоразумным расстаться, в то время как Георг Людвиг выставляет свою любовницу напоказ всему двору и втайне заводит с ней ребенка, ее охватил внезапный гнев. Не раздумывая, она направилась в покои мужа.

Она застала Георга Людвига одного и импульсивно выпалила:

— Я только что узнала, что ваша подруга Шуленбург подарила вам дочь.

— Вас это удивляет? — спросил он.

— Нет, но это меня потрясает.

— Вы дура.

— А вы — развратник.

Георг Людвиг не ответил. Он зевнул, не прикрывая рта.

— Манеры у вас — как у конюха, а нравственность — как у петуха. Вы грубы, неотесаны… и я не понимаю, как даже это глупое создание может притворяться, что питает к вам какую-то привязанность. Конечно, нет. Полагаю, она считает умным, что весь двор смеется над вашими выходками. Ей нравятся награды… и, конечно, если вы платите достаточно щедро…

Георг Людвиг тяжело надвинулся на нее.

— Закройте рот.

— Я буду говорить, если пожелаю. Кто-то должен сказать вам то, что все говорят у вас за спиной. Ваше место не при дворе. Оно… Ох!

Он вскинул руку и ударил ее по лицу.

Она отшатнулась, на щеке проступил красный след. Затем она сказала:

— Как это похоже на вас. Вы не умеете говорить разумно. Вы умеете только скандалить. Ваше место в таверне… вы и ваша глупая