История государства Российского - Николай Михайлович Карамзин
На пути встретилась ему вдовствующая царица казанская, мать Ибрагимова, и сказала, что великий князь отпустил ее с честию и с милостию, что война прекратится и что Ибрагим удовлетворит всем требованиям Иоанновым. Успокоенные ее словами, воеводы наши расположились на берегу праздновать воскресный день, служить обедню и пировать. Но вдруг показалась рать казанская, судовая и конная. Россияне едва успели изготовиться. Сражались до самой ночи; казанские суда отступили к противному берегу, где стояла конница, пуская стрелы в наших, которые не захотели биться на сухом пути и ночевали на другой стороне Волги. В следующее утро ни те ни другие не думали возобновить битвы; и князь Беззубцев благополучно доплыл до Нижнего.
Не столь счастлив был князь ярославский. Видя непослушание вятчан, он решился идти без них, чтобы в окрестностях Казани соединиться с московскою ратию. Уведомленный о походе его, Ибрагим заградил Волгу судами и поставил на берегу конницу. Произошла битва, достопамятная мужеством обоюдным: хватались за руки, секлись мечами. Главные из вождей московских пали мертвые; другие были ранены или взяты в плен; но князь Василий Ухтомский31 одолевал многочисленность храбростию: сцеплялся с Ибрагимовыми судами, разил неприятелей ослопом и топил их в реке. Устюжане, вместе с ним оказав редкую неустрашимость, пробились сквозь казанцев, достигли Новагорода Нижнего и дали знать о том Иоанну, который в знак особенного благоволения прислал им две золотые деньги и несколько кафтанов. Устюжане отдали деньги своему иерею, сказав ему: «Молись Богу за государя и православное воинство; а мы готовы и впредь так сражаться».
[1469 г.] Обманутый льстивыми обещаниями Ибрагимовой матери, недовольный и нашими воеводами, Иоанн предприял новый поход в ту же осень, вручив предводительство своим братьям Юрию32 и Андрею. Весь двор великокняжеский и все князья служивые находились с ними. В числе знатнейших воевод летописцы именуют князя Ивана Юрьевича Патрекеева. Даниил Холмский вел передовой полк; многочисленная рать шла сухим путем, другая плыла Волгою; обе подступили к Казани, разбили татар в вылазке, отняли воду у города и принудили Ибрагима заключить мир на всей воле государя московского, то есть исполнить все его требования. Он возвратил свободу нашим пленникам, взятым в течение сорока лет.
Сей подвиг был первым из знаменитых успехов государствования Иоаннова; второй имел еще благоприятнейшие следствия для могущества великокняжеского внутри России. Василий Темный возвратил новгородцам Торжок, но другие земли, отнятые у них сыном Донского, Василием Димитриевичем33, оставались за Москвою: еще не уверенные в твердости Иоаннова характера и даже сомневаясь в ней по первым действиям сего князя, ознаменованным умеренностию, миролюбием, они вздумали быть смелыми в надежде показаться ему страшными, унизить гордость Москвы, восстановить древние права своей вольности, утраченные излишнею уступчивостию их отцов и дедов. С сим намерением приступили к делу: захватили многие доходы, земли и воды княжеские; взяли с жителей присягу только именем Новагорода; презирали Иоанновых наместников и послов; властию веча брали знатных людей под стражу на городище, месте, не подлежащем народной управе; делали обиды москвитянам. Государь несколько раз требовал от них удовлетворения – они молчали. Наконец приехал в Москву новогородский посадник Василий Ананьин с обыкновенными делами земскими; но не было слова в ответ на жалобы Иоанновы. «Я ничего не знаю, – говорил посадник боярам московским, – Великий Новгород не дал мне никаких о том повелений». Иоанн отпустил сего чиновника с такими словами: «Скажи новгородцам, моей отчине, чтобы они, признав вину свою, исправились; в земли и воды мои не вступалися, имя мое держали честно и грозно по старине, исполняя обет крестный, если хотят от меня покровительства и милости; скажи, что терпению бывает конец и что мое не продолжится».
Великий князь в то же время написал к верным ему псковитянам, чтобы они, в случае дальнейшей строптивости новгородцев, готовились вместе с ним действовать против сих ослушников. Наместником его во Пскове был тогда князь Феодор Юрьевич, знаменитый воевода, который с московскою дружиною защитил сию область в последнюю войну с немцами: из отменного уважения к его особе псковитяне дали ему судное право во всех двенадцати своих пригородах; а дотоле князья судили и рядили только в семи, прочие зависели от народной власти. Боярин московский Селиван вручил псковитянам грамоту Иоаннову. Они сами имели разные досады от новгородцев; однако ж, следуя внушениям благоразумия, отправили к ним посольство с предложением быть миротворцами между ими и великим князем. «Не хотим кланяться Иоанну и не просим вашего ходатайства, – ответствовали тамошние правители, – но если вы добросовестны и нам друзья, то вооружитесь за нас против самовластия московского». Псковитяне сказали: «Увидим» – и дали знать великому князю, что они готовы помогать ему всеми силами.
[1470 г.] Между тем, по сказанию летописцев, были страшные знамения в Новегороде: сильная буря сломила крест Софийской церкви; древние херсонские колокола в монастыре на Хутыне сами собою издавали печальный звук; кровь являлась на гробах и проч. Люди тихие, миролюбивые трепетали и молились Богу, другие смеялись над ними и мнимыми чудесами. Легкомысленный народ более, нежели когда-нибудь, мечтал о прелестях свободы; хотел тесного союза с Казимиром и принял от него воеводу, князя Михаила Олельковича, коего брат Симеон господствовал тогда в Киеве34 с честию и славою, подобно древним князьям Владимирова племени, как говорят летописцы. Множество панов и витязей литовских приехало с Михаилом в Новгород.
В сие время скончался новогородский владыка Иона: народ избрал в архиепископы протодиакона Фиофила35, коему нельзя было ехать в Москву для поставления без согласия Иоаннова: новгородцы чрез боярина своего Никиту просили о том великого князя, мать его и митрополита. Иоанн дал опасную грамоту для приезда Феофилова в столицу и, мирно отпуская посла, сказал ему: «Феофил, вами избранный, будет принят с честию и поставлен в архиепископы; не нарушу ни в чем древних обыкновений и готов вас жаловать как мою отчину, если вы искренно признаете вину свою, не забывая, что мои предки именовались великими князьями владимирскими, Новагорода и всея Руси» [1471 г.] Посол, возвратясь в Новгород, объявил народу о милостивом расположении Иоанновом. Многие граждане, знатнейшие чиновники и нареченный архиепископ
