Легионер - Гордон Догерти
Казалось, время замедлило свой бег, когда Галл поднял глаза и встретился взглядом с Вулфриком. Гот понял все без слов, и зловещий оскал изуродовал его лицо. Он вскинул руку — и Первый Дакийский немедленно ощетинился плюмбатами. Ничего не подозревающие легионеры Одиннадцатого шли на верную смерть.
— Нас предали! — взревел Галл. — Назад! Сомкнуть ряды!
Возникла страшная путаница. Часть легионеров побежала вперед, в тыл дакийцам, кто-то метался на месте, кто-то повернул назад к Галлу. Центурион снова закричал:
— Щиты!
В тот же миг дротики-плюмбаты обрушились на несчастных, застав их врасплох, а дакийцы уже готовили следующий залп. В бешенстве и отчаянии Галл оскалился, словно загнанный волк.
— Подходите, собаки! Возьмите — если сможете!
В этот момент внезапно содрогнулась земля, раздались отчаянные вопли — и войско гуннов пришло в движение — однако это не было атакой...
По всей видимости, мир решил расколоться пополам. Паво вскинул щит и примкнул его к соседнему щиту — они и без приказа Галла инстинктивно сбились вместе. За пределами маленькой крепости царил хаос. Раздавались вопли, стоны, крики о помощи, потом они захлебнулись после очередного залпа плюмбат — а теперь еще и гунны мчались на них всем фронтом. Остатки Одиннадцатого легиона напоминали хромую газель, оказавшуюся посреди логова голодных львов.
— Держать строй! Щиты сомкнуть! — гремел голос Феликса. — Держите, мать вашу, иначе нам конец!
Деревянные щиты, окованные железом, скрежетали и прогибались — но держали.
— Держись, ребята! Гунны идут!
Странное спокойствие овладело Паво. Если исход ясен заранее — зачем бояться? Он представил себе, что отец стоит с ним рядом... сверкает начищенная римская броня...
Тогда-то все и произошло. Вокруг разыгралась буря — только дождь был из стрел и дротиков, молнии сыпались от ударов мечей и копий о щиты, а уж гром и вовсе не поддавался описанию. На них напали со всех сторон сразу — словно удавку на шее затягивали.
Гунны разбили первую шеренгу римлян, солдаты рассыпались в стороны, и Паво чудом увернулся от копья, летевшего прямо ему в лицо. Потом уворачиваться стало некуда: Первый Дакийский теснил их с флангов, и Паво стиснули со всех сторон так, что он без труда мог бы поджать ноги — и не упасть. Грудь уберег панцирь, но в целом Паво чувствовал себя кистью винограда в давильне. Интересно, скоро ли Спурий и Фест найдут его... впрочем, он вряд ли доживет до этого момента.
Он с трудом, но высвободил руку с мечом. Рядом в той же тесноте дрался Сура. Наконечник копья мелькнул у него перед лицом, но Сура не мог даже щит поднять—так тесно они стояли друг к другу. Тогда он стремительно отклонил голову назад — и копье с хрустом развалило голову легионеру рядом с ним. Рычащий гунн выдрал окровавленное копье из трупа и уже нацелился Паво в шею, но тот инстинктивно вскинул руку с мечом — и копье скользнуло в сторону. В следующий миг Паво, словно кошка, прыгнул прямо на гунна, на ходу выхватывая нож. Кровь хлынула из перерезанного горла варвара, а его тело тут же затоптали его же товарищи. Паво ждал, что сомнут и их, но гунны откатились назад, а в воздухе снова запели стрелы.
Щит свой Паво выдернуть из толчеи не мог, поэтому оставалось только наклонить голову и молиться, чтобы интерсиза выдержала. Стрелы забарабанили по шлему, рядом с криками падали легионеры, а потом Паво увидел, что всадники гуннов тоже готовятся к атаке. Их было слишком много, так много — что Паво даже рассмеялся.
— Мы уже мертвы.
— Да и хрен с ним! — прорычал рядом Зосима. — Может, и мертвы, но я собираюсь захватить с собой к Аиду не менее сотни этих педерастов!
— Для меня было честью дружить с тобой, Паво! — крикнул Сура, отчаянно рубя мечом направо и налево. — Что ж, покончим с этим, как подобает римским солдатам!
Паво стиснул зубы и кивнул. Откуда-то взялись силы — и меч запел в его руках древнюю песню крови и смерти. Красным туманом заволокло глаза. Он рубил и колол, легко выдергивая меч из разрубленной плоти, отшвыривая убитых врагов или прикрываясь их телами. Рядом с ним рубились в одном строю его отец — и центурион Брут.
Легионеры падали, их становилось все меньше. Солдаты? Нет, его братья. Паво понимал, что ему осталось жить всего несколько мгновений. Будет ли его конец гордым и славным? Да какая разница — ведь никто не будет горевать о Паво так, как горевал он когда-то о своем отце.
Внезапно раздался леденящий душу вопль, вырвавшийся из сотен глоток — и Паво ошарашено замер, глядя, как в воздух взлетают разорванные на куски тела гуннов. Кровь уже не впитывалась в землю — так широки были ее потоки. Гул, грохот — и снова разлетающиеся ошметки человеческих тел. Тогда-то до Паво и дошло, что это за звук. Это были римские баллисты.
Вот что означал странный жест Галла — четыре пальца, разведенных веером. Баллисты ехали в обозе и теперь стреляли с холмов, окружавших страшную долину. Два десятка легионеров, суетившихся возле орудий, показались Паво богами. Среди гуннов началась паника, а Первый Дакийский, быстрее сообразив, какая опасность ему грозит, поспешно оттянул свои силы назад. Одиннадцатый легион Клавдия получил крошечное окошко для отступления...
— К холмам! — гремел сорванный голос Галла.
Словно раненный, но не сдавшийся зверь, легион ожил, соскреб себя с земли, пропитанной кровью. Щиты вновь сомкнулись —- и знаменитая римская «черепаха» упрямо поползла в образовавшийся проход между Первым Дакийским и гуннами.
Баллисты успели выпустить еще один залп, а потом вождь гуннов взмахнул рукой — и пять сотен всадников понеслись к холмам.
— Быстрее, быстрее! — торопили Галл и Феликс. — Нельзя допустить, чтобы пас окружили еще раз, тогда точно — конец.
Первый Дакийский пришел в себя и уже восстанавливал строй. Гунны тоже начали перестраиваться. Остатки Одиннадцатого легиона быстро отступали на холмы. Вскоре стала видна и скала, о которой говорил Амальрик — высокая, с крутыми каменистыми склонами, увенчанная зубчатыми каменными стенами. К форту вел извилистый и узкий каньон — он представлял наибольшую опасность. Однако если они доберутся до форта — смогут довольно успешно обороняться, а вот противник уже не сможет атаковать их широким фронтом. Галл кричал:
— К форту! Быстрее! Успеем войти в расселину — закроем им проход!
Измученные легионеры устремились к расселине — алый
