Война 1812 года - Сергей Юрьевич Нечаев
Как бы то ни было, очевидно, что в 1812 году «от мороза страдали не только южане французы, итальянцы и австрийцы, но и сами русские. Была масса обмороженных и больных. Более того, русская армия также оказалась не готова к суровой зиме, и вот чего никогда не писали историки – поредела от болезней и боев пуще французской: в Тарутино армия Кутузова увеличилась до 97 тыс., но в Вильно вступили немногим более 27 тыс.! От 15 тыс. донских казаков Платова до Немана дошли лишь 150 человек <..> Ужасные, чудовищные потери! Просто катастрофические!»420
Историк Н.А. Троицкий делает вывод: «Как ни осторожничал светлейший, руководимая им победоносная русская армия, преследуя Наполеона, понесла потери немногим меньше, чем побежденная и чуть ли не “полностью истребленная” французская армия. Документы свидетельствуют, что <..> Кутузов вышел из Тарутино во главе 120-тысячной армии (не считая ополчения), получил в пути, как минимум, 10-тысячное подкрепление, а привел к Неману 27,5 тыс. человек (потери не менее 120 тыс. человек) <..> Стендаль был близок к истине, заявив, что “русская армия прибыла в Вильно не в лучшем виде”, чем французская <..> Ослабевшая более чем на три четверти “в числе людей” армия к тому же “потеряла вид”: она больше походила на крестьянское ополчение, чем на регулярное войско»421.
Известный советский демограф Б.Ц. Урланис также называет эту цифру: «С умершими от болезней общее число убитых и умерших в действующей армии за всю кампанию 1812 года составило около 120 тыс. человек»422.
Подчеркнем, что 120 тыс. человек – это только убитые и умершие в действующей русской армии. Число же больных и раненых, а также числе погибших казаков, ополченцев и мирных жителей вообще не поддается исчислению. В связи с этим тот же Б.Ц. Урланис пишет: «Считаясь с тем, что значительное число погибших не было учтено (партизаны, погибшие в плену, от несчастных случаев и т. д.), примем летальные военные потери России в войнах с Наполеоном равными 450 тыс. человек»423.
Как видим, не особо спешивший воевать М.И. Кутузов не уберег ни своих людей, ни себя (он умер в апреле 1813 года). И на Западе вовсе не преувеличивают русские потери от зимы и болезней: «Это ужасно, об этом никто никогда не писал в советские годы, но после ухода Наполеона из Москвы Кутузов потерял до 48 тыс. только больными людьми, разбросанными по разным госпиталям и крестьянским домам»424.
А сколько людей было покалечено, пропало без вести, замерзло…
Оказалось, что не только теплолюбивые французы плохо переносят тридцатиградусный мороз без соответствующего обмундирования и пищи, но и русские (к сожалению, занятый интригами главнокомандующий совсем позабыл об обеспечении своей армии необходимым).
В конце ноября 1812 года гвардейский офицер А.В. Чичерин записал в своем дневнике: «Сейчас меня очень тревожит тяжелое положение нашей армии: гвардия уже двенадцать дней, а вся армия целый месяц не получает хлеба. Тогда как дороги забиты обозами с провиантом, и мы захватываем у неприятеля склады, полные сухарями»425.
Участник войны Н.Н. Муравьев свидетельствует: «Ноги мои болели ужасным образом, у сапог отваливались подошвы, одежда моя состояла из каких-то синих шаровар и мундирного сюртука, коего пуговицы были отпороты и пришиты к нижнему белью; жилета не было и все это прикрывалось солдатской шинелью с выгоревшими на биваке полами, подпоясался же я французскою широкою кирасирскою портупеею, поднятою мною на дороге с палашом, которым я заменил мою французскую саблю…»426
И это пишет офицер армии-победительницы, шедшей по своей территории!
А вот что рассказывает британский генерал Роберт Вильсон, находившийся в 1812 году при русской армии:
«Русские войска, проходившие по уже опустошенным неприятелем местам, терпели почти те же лишения, что и последний, испытывая недостаток пищи, топлива и обмундирования.
У солдат не было никакого крова для ночных бивуаков на ледяном снегу. Заснуть более чем на полчаса означало почти верную смерть. Поэтому офицеры и нижние чины сменяли друг друга в этих урывках сна и силою поднимали заснувших, которые нередко отбивались от своих будителей.
Огня почти никогда не находилось, а если он и был, то приближаться к нему следовало лишь с величайшей осторожностью, дабы не вызывать гангрену замерзших членов. Однако уже в трех футах от самых больших костров вода замерзала, и пока тело начинало ощущать тепло, возникали неизбежные ожоги.
Как свидетельствуют официальные отчеты, погибло более девяноста тысяч. Из десяти тысяч новобранцев, шедших в Вильну как подкрепление, самого города достигли только полторы тысячи: большая их часть – больные и искалеченные – остались в госпиталях. Одна из главных причин сего заключалась в том, что брюки от непрерывных маршей истирались по внутренней стороне, отчего и происходили отморожения, усугублявшиеся еще и трением»427.
К сожалению, подобным свидетельствам англичанина нет основания не доверять.
* * *
12 (24) декабря 1812 года (то был его день рождения) император Александр I принял у себя всех генералов и приветствовал их словами: «Вы спасли не одну Россию, вы спасли Европу»428.
И все в русской армии – от последнего солдата до самодержца Всея Руси – стали готовиться к заграничному походу. Соответственно, 1 (13) января нового 1813 года русская армия тремя колоннами перешла Неман и вступила на территорию Герцогства Варшавского. До капитуляции Парижа оставалось еще почти пятнадцать месяцев…
Шарль Франсуа Габриэль Леваше. Вступление союзных войск в Париж через ворота Сен-Мартен 31 марта 1814 года
Военные действия в Северной Америке
В самом конце 1812 года поражения на канадском фронте для американцев были частично компенсированы рядом морских побед. Американцы вели на море настоящую партизанскую войну, избегая встреч с мощными британскими эскадрами и уничтожая отдельные корабли.
Например, 29 декабря 1812 года фрегат Constitution под командованием Уильяма Бейнбриджа уничтожил британский корабль Java у берегов Бразилии, причем потери американцев составили 33 человека по сравнению со 150 у британцев. Именно в этом сражении корабль Constitution получил прозвище Old Ironsides (Старина железнобокий) – из-за того, что пушечные ядра отскакивали от его бортов, не нанося никакого ущерба. Это прозвище осталось у него навсегда.
Всего же за летне-осенний период 1812 года американские каперы и военные корабли смогли захватить 190 британских купеческих кораблей. В свою очередь, англичанами были захвачены 58 американских торговых судов, 2 военных корабля, 25 каперов, они смогли отбить обратно 32 захваченных судна429.
Если сравнить потери от урагана с потерями от воздействия американских каперов, то они окажутся числами одного порядка. С конца июня 1812 года по 19 августа 1812 года американские приватиры и военные корабли смогли захватить (безвозвратно) и потопить в
