Война 1812 года - Сергей Юрьевич Нечаев
Письмо, отправленное Наполеоном императору Александру, было кратко до неприличия, и в нем говорилось о том, что в беседе с полковником Чернышевым Наполеон коснулся «неприятных событий», произошедших в течение последних пятнадцати месяцев, и что теперь все зависит от Александра.
Жан-Огюст-Доминик Энгр. Портрет Наполеона I. 1806
При этом поручение, возложенное Наполеоном на А.И. Чернышева, заключалось не только в том, чтобы вручить его письмо своему государю, но и передать ему все то, что император французов говорил ему лично.
Чернышев не знал содержания письма, которое привез, и не ожидал предстать перед своим государем в качестве уполномоченного со стороны Наполеона. Такой поступок императора французов, конечно, не оставлял уже никакого сомнения в его намерении начать войну. Тем не менее в Санкт-Петербурге Чернышев доложил императору Александру всё, что сказал ему Наполеон перед отъездом. Император Александр ответил столь же лаконичным письмом: «Государь, брат мой, я с глубочайшим вниманием выслушал отчет полковника Чернышева о беседе, которой В[аше] В[еличест]во соблаговолили его удостоить перед его отъездом в Петербург. Сообщения, которые князю Куракину поручено сделать министру В[ашего] В[еличест]ва, равно как и те, которые были сделаны им ранее, докажут всему миру, что я всегда готов урегулировать все спорные вопросы. Я и впредь останусь верен этим чувствам, и все зависит только от В[ашего] В[еличест]ва»23.
Это письмо было доставлено А.Н. Сердобиным (старшим), побочным сыном князя А.Б. Куракина, состоявшим при русском посольстве.
В то время когда полковник Чернышев прибыл в Санкт-Петербург с посланием от Наполеона, приготовления французского правительства к нашествию на Россию были уже практически окончены, и сам император французов намеревался вскоре выехать из Парижа.
Подготавливая это гигантское предприятие, он собрал поистине огромные средства. Кроме Франции, Италии и Рейнского союза, непосредственно повиновавшихся его воле, он старался настроить против России всех ее соседей, что ему отчасти удалось. Лишь Швеция, оскорбленная вторжением французов в принадлежавшую ей часть Померании, и Турция, с некоторых пор предпочитавшая мир сомнительным успехам войны, отклонили предложения Наполеона. Напротив, Пруссия и Австрия, недавние союзники России, были вынуждены принять его сторону.
С 1811 года Наполеон стал готовиться к войне против России, и, как это он делал обычно, он вел эту подготовку самым тщательным образом, вникая во все детали грандиозного плана. По его замыслу, надо было перевернуть идею коалиций наизнанку: против России нужно было двинуть всю Европу, все вассальные государства. Ему удалось заключить союзные договоры с Пруссией и Австрией, в соответствии с которыми оба этих государства должны были поставить войска. Он обязал монархов, входящих в Рейнский союз, саксонского, баварского, вестфальского королей и более мелких монархов дать войска для «великой армии». Он многого достиг. И все-таки в дипломатической подготовке войны против России в крупном он просчитался. По замыслу Наполеона, надо было прежде всего связать России руки на юге и на севере. Задача казалась ему даже простой. На юге нужно было только активизировать действия Турции, заставить турок вести военные операции энергичнее. На севере надо было втянуть Швецию в войну против ее восточного соседа, прельщая ее возвращением недавно потерянной Финляндии.
АЛЬБЕРТ ЗАХАРОВИЧ МАНФРЕД, советский историк-франковед
Что же касается письма Александра I, то хотя оно и было так же кратко, как и то, на которое служило ответом, но в нем, однако же, русский император объявлял, что князю А.Б. Куракину поручено сделать новые сообщения французскому правительству – следовательно, вступить в переговоры.
Итак, русское правительство вроде бы уступило, согласилось исполнить постоянно повторяемое Наполеоном требование о новых переговорах и новых, в связи с этим, полномочиях русскому послу.
Нота министра иностранных дел и канцлера графа Н.П. Румянцева к князю Куракину, помеченная тем же числом, что и приведенное выше письмо императора, им самим исправленная и дополненная, поручала нашему послу сделать следующие сообщения Югу-Бернару Маре, герцогу Бассано, министру иностранных дел Франции с 17 апреля 1811 года: русские войска не перейдут русские границы, пока французские останутся за Одером. Переход же последних за эту реку будет принят с российской стороны за объявление войны.
При таком положении, в каком находились вооруженные силы обеих держав, российское правительство позволяло князю А.Б. Куракину вступить в переговоры с французским правительством, но с непременным условием, чтобы то дало торжественное обещание, что первым следствием новых соглашений будет оставление французскими войсками прусских владений. Как видим, Александр всегда отстаивал самостоятельность Пруссии и не желал покидать своего «союзника».
И получается, что Россия не только не уступила ни по одному из требований Наполеона, но и начала предъявлять свои, причем от их принятия ставила в зависимость мирные и союзные отношения между двумя империями. Это было последнее слово российской дипломатии, последствием которого могло быть одно из двух: или уступка со стороны Франции, или полный разрыв, то есть война.
Наполеон, поручая Чернышеву выразить русскому императору свои притязания, много раз отвергнутые, не думал о поддержании мира, а лишь желал выиграть несколько месяцев для более удобного начала задуманной им войны. Он знал, что Россия не согласится на уступки.
Едва ли возможно согласиться с историком В.И. Пичетой, который в прекрасном юбилейном издании «Отечественная война и Русское общество» утверждал, что «миссия Чернышева должна была разрешить “неразрешимые” недоразумения между Наполеоном и Александром». Ничего Чернышев разрешить уже не мог, так что несправедливым представляется и вывод историка о том, что «миссия его потерпела полное крушение»24.
Александр Рослин. Портрет князя Александра Борисовича Куракина. 1776
Да и как она могла потерпеть крушение, если она (эта миссия) заключалась совсем в другом – а именно в создании разведывательной сети и в сборе крайне важной перед неизбежной войной информации.
«Светский лев» Чернышев быстро вошел в доверие к императору Франции, был в добрых отношениях со многими приближенными Наполеона. За короткий срок русскому полковнику удалось создать сеть информаторов в правительственной и военной сферах Парижа, наладить и расширить деятельность лиц, подкупленных за большие, в том числе и личные, деньги.
ЕВГЕНИЙ МАКСИМОВИЧ ПРИМАКОВ, советский и российский политический и государственный деятель
«Дело Мишеля»
Французский министр полиции Савари, герцог де Ровиго, лично не любивший А.И. Чернышева, давно подозревал, что тот имеет контакты с военным ведомством и тайно получает оттуда сведения о составе и движениях наполеоновских войск. И француз деятельно вел активное расследование с целью разоблачить Чернышева.
И надо сказать, что Савари был абсолютно прав: во время своего
