О Тоскане без тоски. Итальянские истории с привкусом счастья и базилика - Элена Набель

– А это кровать Витторио Альфиери, – буднично сказал маркиз, заходя в новую комнату и указывая на потертый, обветшалый то ли полудиван, то ли полукровать с резными спинками.

– Как – Альфиери? – не выдержала я, дав себе зарок вопросов не задавать.

Андреа тут же вспыхнул от новой волны интереса и начал рассказывать о драматурге.

В период жизни во Флоренции Витторио Альфиери – туринского драматурга, актера, поэта, «отца итальянской трагедии» – плавно вписывается сиенская история, о которой мало кто знает, кроме историков театра и эрудированных сиенцев.

В Сиене жил очень близкий друг Альфиери – Франческо Гори Ганделлини, к которому драматург часто приезжал в гости. Небольшой круг друзей Франческо поразил Витторио своими прогрессивными «критическими взглядами, своей культурой и вкусом». В круг приближенных Альфиери вошли Тереза Регола Мочченни – сиенская аристократка, державшая свой самый знаменитый светский салон в Сиене (в нем было поставлено несколько пьес Альфиери), а также Марио Бьянки, член научного общества Академия дель Интронати (Accademia degli Intronati), которое было в то время центром интеллектуальной жизни Сиены. Академия имела собственный театр, находившийся в здании нынешнего музея кафедрального собора – странной кирпичной пристройки в одном из нефов недостроенного Домо Нуово (нового кафедрального собора Сиены). В этом здании, на третьем этаже, в XVIII–XIX веках собирались аристократы города – члены академии. Здесь Альфиери поставил вместе с сиенской труппой несколько своих спектаклей. Крылатым высказыванием драматурга стала фраза: «Летай, всегда летай, еще настойчивее летай!» (Volli, e volli sempre, fortissimamente volli!), которая прозвучала, когда Альфиери приказал слуге привязать себя к креслу, чтобы глубже изучить исторический материал к новой драме. На виллу Бьянки Бандинелли в разгар тосканской жары пригласил драматурга все тот же Марио Бьянки. Альфиери отвели свою комнату, и летними вечерами друзья и гости поместья развлекались театральными постановками на сцене садового театра виллы…

Андреа развернулся и показал на небольшую открытку, воткнутую между старой рамой и потухшим от времени зеркалом: «А это усыпальница великого итальянского драматурга. Создал ее Антонио Канова, находится она во Флоренции, в Санта-Кроче, между усыпальницами Данте Алигьери и Микеланджело Буонарроти», – поставил он точку в рассказе о знаменитом госте.

Мне хотелось возразить, что усыпальница Витторио Альфиери находится между монументами Данте Алигьери и Маккиавелли, а не Микеланджело, – не для того, чтобы поправить, а для того, чтобы показать мой интерес, мое восхищение от рассказанной им истории. Но я вовремя прикусила язык и пошла дальше, радуясь и удивляясь тому, как тесен человеческий мир и как приятно соприкасаться в этой людской толкотне с великим, даже если оно изъедено древесным жуком и попахивает нафталином. Сила же в красоте воображения!

Что посмотреть в округе Кастельнуово-Берарденга:

• Кастельнуово-Берарденга (Castelnuovo Berardenga)

• Замок Бролио (Castello di Brolio) – величественный замок князей Рикасоли, до сих пор родовое гнездо древнего тосканского рода. За несколько евро можно войти в сад дворца, посмотреть усыпальницу, пройтись по крепостным стенам и выпить бокал вина в энотеке. Можно взять полный дегустационный тур или тур по музею замка.

• Замок Спальтенна (Castello di Spaltenna) – здесь лучше жить или приезжать на обед или ужин.

• Замок Ама (Castello Ama). Совсем не замок, с великолепными винами и таким же парком современной скульптуры.

• Парк современной скульптуры (Parco sculture del Chianti) – отличное место для лесных прогулок без страха встретить дикого кабана на своем пути. Интересные современные объекты расставлены в лесной чаще, гармоничное сочетание рукотворного и нерукотворного.

• Замок Мелето (Meleto). Рекомендую взять дегустационный тур и пройтись по всем залам крепости, чем пялиться на подстриженные лужайки через ворота. А лучше устроить здесь свадьбу или юбилей!

• Крете Сенези (Crete Senesi) – обширный район холмов, куда входит знаменитая долина реки Орча.

• Город Сиена (Siena) окружен районом Кьянти. Не торопитесь въезжать сюда на несколько часов – останьтесь на пару дней.

Маслина

Время рисует на нас свои узоры, унося прочь иллюзии о бессмертии, вывязывает тонко, ювелирно сеточки под глазами, вырисовывает тоненькой кисточкой складки у носа, над бровями, собирает бархатными складками кожу там, где еще вчера была гладь юношеской невинности.

Мы становимся старше. Изощреннее прячем эмоции и носогубные складки, зарубцованные раны и гусиные ножки у миндалинок глаз. Наше сопротивление изменениям тщетно, а попытки остановить время порой даже комичны. Помните, у Анны Маньяни: «С возрастом я не хочу быть моложе. Я хочу быть счастливее». А у счастья тоже есть морщинки…

Мы шли к поместью через небольшую оливковую рощу с вековыми деревьями. Не было в этой роще никакой могучести. Небольшие стволы деревьев, сгруппированные по три-четыре ствола, поднимались из вековых пней. Их тонкие ветви, подстриженные низкими шапками, качались под тяжестью созревших оливок совсем близко к земле. В 1985 году многие оливковые рощи в Тоскане погибли после сильнейших заморозков. Но олива просто так не сдается – из пней вековых деревьев пробились молодые ростки, ставшие новыми деревьями.

Моими спутницами были четыре молодые дамы, прилетевшие из Владивостока – неблизкий путь. Разговор перескакивал с темы на тему, плутая между женской красотой, силой духа, прекрасными итальянскими мужчинами и еще более прекрасными итальянскими деликатесами. Обсудили и итальянских женщин. Кто-то из спутниц ими восхищался, кто-то не очень, но, несмотря на противоположность мнений, все согласились с тем, что в них есть достоинство и что время их не портит, а порой даже наоборот… Я вспомнила слова Анны Маньяни, которые великая актриса сказала гримеру, старавшемуся затушевать посильнее ее морщинки: «Не прячьте мои морщины… Они слишком дорого мне достались»…

Не могу ничего поделать, но после нашего разговора с дамами женская мудрость у меня ассоциируется с оливой.

Гефсиманский сад – оливковая роща молений Иисуса Христа. Ветвь мира – оливковая веточка, принесенная голубем Ною в знак того, что гнев Бога стих. Оливковый венок – награда победителей греческих Олимпиад.

Маслина – оливковое дерево; олей, елей – оливковое масло. Кто ест оливки сырыми? Только туристы. Несъедобно же! Но все равно рука сама тянется и срывает зеленую, тугую маленькую ягодку (знаю, сама такие когда-то пробовала) – и… Фу-у-у!