Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий
Металл, война, огонь – вот три главных мотива ростовкинских погребений. Беспокойными людьми были эти покойники. Даже и после смерти продолжали они свой жестокий бранный путь.
Комментируют специалисты:
«Многие погребения Ростовки подверглись в древности безусловному и преднамеренному разрушению. Разоряли могилы не с целью грабежа ценных бронзовых, золотых и нефритовых вещей – они оставались нетронутыми. Раскапывали могилы, разбивали черепа, ворошили верхние части туловища, выкидывали останки из ям с намерением лишить покоя скончавшегося или убитого врага, нанести ему непоправимый вред»[77].
Война живых с мертвыми – продолжение войны живых с живыми. Война – смысл существования, и этого, и загробного. Неудивительно, что главной приметой комплексов сейминско-турбинского типа является оружие. Сделанное из оловянистой бронзы наилучшего качества, совершенное по форме, украшенное различными орнаментами и изображениями. Оружия такой красоты не знало человечество ранее, да и в будущие века не много найдется образцов столь прекрасных орудий убийства.
Прежде всего – наконечники копий. Идеально точной листовидной формы, заостренные, со стержнем, имеющим своеобразную «вилку» у основания, они прочно насаживались на древко при помощи длинной втулки. Некоторые из этих наконечников имеют размеры чуть менее полуметра и заточены с обеих сторон; они могли насаживаться на короткие рукояти и использоваться, подобно мечу, как оружие ближнего боя. У основания многих наконечников есть ушки, к которым, вероятно, крепились украшения наподобие бунчуков.
Увесисто-суровы топоры-кельты, насаживавшиеся на рукоять при помощи втулки. На многих из них имеется орнамент из поясков треугольников и ромбов, иногда заполненных косыми линиями. Изящны ножи и кинжалы, иногда с ажурными рукоятями и фигурными навершиями. Все это – бронзовое литье, ремесло, доведенное сейминско-турбинскими оружейниками до степени искусства. Им принадлежит и честь важного технологического открытия – тонкостенного литья, благодаря которому стало возможно изготовление втульчатых топоров-кельтов и наконечников копий, надежно крепящихся к рукояти или древку.
В последующие годы было обнаружено еще несколько могильников подобного типа. К вещам сейминско-турбинского круга относится немалое количество случайных находок. Особенно представителен клад, который был найден крестьянами, добывавшими камень из старинных курганов у села Бородино Аккерманского уезда Бессарабской губернии. Случилось это в 1912 году, почти одновременно с открытием Сейминского могильника. Бородинский клад включал в себя предметы различного происхождения; по меньшей мере один из них – наконечник копья из медно-серебряного сплава, листовидной формы, с характерным «вильчатым» ребром жесткости, – несомненно, соплеменник наконечников из Сеймы, Турбина, Ростовки. При этом некоторые другие вещи из бородинского клада имеют аналогии среди крито-микенских материалов.
Так смыкается Сибирь с Эгейским морем.
Удивительная особенность памятников сейминско-турбинского круга заключается в том, что они очень немногочисленны и при этом разбросаны на огромных расстояниях. Самые восточные погребения известны на Алтае, а отдельные находки – даже в Прибайкалье; самой же западной точкой остается Бородино в нынешней Одесской области. Расстояние от края до края – более 5000 км. Нигде сейминско-турбинские древности не образуют более или менее компактного ареала – они разбросаны широкой дугой по северной закраине степного и лесостепного пояса Евразии. Этому обстоятельству находится, пожалуй, только одно объяснение: владельцы сейминско-турбинского бронзового оружия были профессиональными воинами, объединенными в сообщества дружинного типа. Их отряды были весьма мобильными: в качестве транспортных средств они могли использовать как колесный транспорт, так и лодки, а в сражениях, подобно героям Гомера, применяли мощное ударное средство – боевые колесницы. Благодаря этому им удалось установить свое военно-политическое господство на огромных пространствах Западной Сибири и Северо-Восточной Европы. Господство это не было долгим, но отблески славы великих воинов распространились на восток и запад в виде предметов их победоносного вооружения.
Это не более чем гипотеза. Многое остается необъясненным. В частности, непонятно, почему сейминско-турбинские воины чуждались степи: почти все связанные с ними памятники приурочены к лесной и подтаежной зоне, не особенно пригодной для действия боевых колесниц. Впрочем, на одном из ножей, найденных в Ростовке, есть изображение, которое, возможно, раскрывает некий секрет их боевой тактики. На навершии рукояти имеется фигурка коня; его держит за узду человек, стоящий в напряженной наклонной позе на чем-то напоминающем лыжи. Может быть, эти мастера военного искусства обрушивались на врагов, используя лыжи или полозья на конной тяге?
Нет однозначного ответа и на вопросы о времени существования и о происхождении сейминско-турбинского феномена. Большинство специалистов датируют его XVII–XV веками до н. э. Некоторые исследователи считают, что основной рудно-металлургической базой сего воинственного мира был рудный Алтай[78]. Там добывали и медь, и олово, столь необходимое для изготовления высококачественной бронзы. Именно олова нет на Урале, что, быть может, стало одной из причин угасания «Страны городов» как раз в то время, когда сейминско-турбинские оловянистые бронзы совершали свое победное шествие по северу Евразии.
По этой причине, а также учитывая особенности погребального обряда и материальной культуры, некоторые исследователи предполагают, что прародиной сеймо-турбинцев был северо-запад Саяно-Алтая. Возможно, основу их неустрашимых дружин составили потомки носителей афанасьевской культуры, двинувшиеся в середине 2-го тысячелетия до н. э. в обратный путь на запад и за время этого движения смешавшиеся с воинственными ариями Южного Урала и покоренными финно-угорскими племенами Севера.
Комментарий специалистов:
«Ворвавшись вихрем в море евразийских народов, сейминско-турбинские племена вскоре исчезли. Они были немногочисленны; часть их погибла в воинских схватках, часть растворилась в местной этнической среде. Яркая страница истории завершилась, но память об этих народах воинов-металлургов сохранилась. Наверное, все последующее развитие металлургического производства в Северной Евразии несло на себе печать открытий, сделанных сейминско-турбинскими мастерами»[79].
Между тем к востоку от Алтая, прикрытый горными хребтами от злых ветров севера и войны, в те же самые времена вовсю горел еще один очаг материальной и духовной культуры. Отблески его причудливого огня до сих пор видны в степях Минусинской котловины.
Каменные изваяния и стелы окуневской культуры
Минусинская котловина – особенная страна на юге Сибири. Со всех сторон она окружена горами. На западе – Кузнецкий Алатау; на юге – бесчисленные хребты и вершины Западного Саяна; на востоке – необозримые вздыбленные пространства Восточного Саяна. С юга на север стремятся водные потоки. Енисей, вырвавшись из каменных объятий Саян, выбегает на широкий простор долины и, вобрав в себя силу рек Кантегира, Ои, Абакана, Тубы, уходит к Карскому морю. Межгорные впадины перемежаются невысокими разлапистыми кряжами. Обширные всхолмленные степные пространства окаймлены тополиными и березовыми рощами по берегам рек, тайгой – на склонах гор. Енисей делит Минусинскую котловину между Красноярским краем и Республикой Хакасией. Правый берег – красноярский, левый – хакасский.
Природные условия Минусинской котловины благоприятны жизни человеческой. Зима здесь сурова, но малоснежна, что дает возможность
