Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов
А что же Джессика, на стороне которой должны быть все симпатии публики? Неужели она до такой степени лишена родственных чувств, что легко рассталась с кольцом, напоминавшим о матери, отдав его за какую-то никчемную обезьяну? Интересно, чувствовала ли публика, что подобный поступок отнюдь не украшает иудейку, решившую принять христианство?
Шейлок, переживающий из-за потери кольца, подаренного женой, слышит, что Антонио потерял все состояние из-за целой серии кораблекрушений. Это еще сильнее подстегивает желание получить фунт мяса человека, который жестоко оскорблял его и (как уверен Шейлок) организовал бегство бессовестной Джессики.
«Кончит он, как лебедь…»
Тем временем Бассанио и Грациано прибывают в Бельмонт. Порция, по уши влюбленная в Бассанио, не хочет подвергать его испытанию; она боится, что Бассанио сделает неправильный выбор и будет вынужден уехать. Но Бассанио жаждет испытать судьбу, потому что не в силах выдержать напряжения. Он подходит к ларцам, и Порция с тоской говорит:
Пусть музыка сопровождает выбор…
Коль проиграет, кончит он, как лебедь…
Акт III, сцена 2, строки 43–44
С древних времен бытовала легенда, что лебеди поют перед смертью. Наверно, такое предположение вполне естественно: столь благородная, изящная и прекрасная птица должна быть необыкновенной во всех отношениях. Многие птицы славятся красотой своего пения; если лебедь молчит, то лишь потому, что бережет голос для особого случая. А что может быть более особым, чем смерть?
Мифотворцы приукрасили эту историю. Они сделали лебедя священной птицей Аполлона; при приближении смерти он проникся его песенным даром и прославлял свой переход в лучший мир.
Этот символизм потусторонней жизни, по которой тосковали многие древние, стал частью христианской догмы. Видимо, поэтому легенда не умерла, хотя никто не слышал пение лебедей. Лебединой песней до сих пор называют последний труд представителя любого вида творческой деятельности.
«Молодой Алкид…»
Порция чувствует, что ради обладания ею Бассанио готов сразиться с демоном выбора, и сравнивает его с юным Геркулесом:
…молодой Алкид, освобождающий
Скорбящей Трои девственную дань
От чудища морского.
Акт III, сцена 2, строки 53–57
Имеется в виду спасение Геркулесом Гесионы (см. в гл. 4: «Вместо старой тетки…»).
«Мидаса ты жесткий корм!»
Порция имеет право утверждать, что не давала Бассанио подсказок, однако намек содержится в выбранной ею песне. Песня заставляет Бассанио доверять не только своим глазам.
Бассанио понимает намек и произносит монолог о том, что предметы, красивые с виду, на самом деле, возможно, ничего не стоят. Сразу же отвергнув золотой ларец, он говорит:
Ты, золото блестящее! Мидаса
Ты жесткий корм! Я не хочу тебя!..
Акт III, сцена 2, строки 101–102
Согласно греческому мифу, Мидас царь Фригии – страны в Малой Азии, существовавшей до 700 г. до н. э., а затем уничтоженной кочевниками, вторгшимися с востока. Действительно, многие фригийские цари носили имя Мита, которое греки переделали в Мидас.
Фригийские правители, владевшие огромными территориями и хранившие казну в царском дворце, должны были казаться сказочно богатыми жителям крошечных греческих городов-государств, только недавно вышедших из первобытного состояния. Естественно, богатство царя Мидаса вошло у них в пословицу.
В мифе говорится, что Мидас случайно наткнулся на пьяного Силена, любимца бога вина Диониса, и проявил заботу о нем. В благодарность Дионис предложил выполнить любое желание Мидаса. Жадный царь попросил, чтобы все, к чему он прикоснется, превращалось в золото. Все было хорошо, пока он не приступил к трапезе. Еда тут же превратилась в золото, и Мидас понял, что «золотое прикосновение» означает смерть от голода. Пришлось умолять Диониса избавить его от опасного дара.
Этот миф был особенно популярен среди бедноты, утешавшей себя тем, что «деньги – еще не все». Бассанио, высмеивая золото, стремится выставить его в самом неприглядном виде, а потому называет «жестким кормом Мидаса».
«…Мчись в Падую»
Бассанио выбирает свинцовый ларец (единственный, внешность которого не обманчива) и, конечно, находит в нем портрет Порции. Теперь влюбленные могут сочетаться браком. Порция дает Бассанио кольцо, которое тот должен всегда носить при себе, и молодой человек клянется, что расстанется с ним только вместе с жизнью. Грациано заявляет, что влюблен в камеристку Порции Нериссу и хочет жениться на ней. Нерисса тоже дает Грациано кольцо.
В разгар всеобщего счастья из Венеции приплывают Лоренцо, Джессика и Саларино и сообщают, что Антонио, разоренный гибелью своих судов, не может вернуть долг Шейлоку и тот требует от него фунт его мяса.
Порция тут же отправляет Бассанио в Венецию, передав в его распоряжение все свое богатство, чтобы тот мог откупиться от Шейлока. Но у нее есть план. Она вручает слуге послание и говорит:
Возьми письмо
И, сколько хватит сил у человека,
Мчись в Падую. Там доктору Белларио,
Кузену моему, вручишь письмо…
Акт III, сцена 4, строки 47–50
Видимо, кузен Порции профессор права в Падуанском университете (см. в гл. 15: «…Падую, наук питомник). Учтя это, Порция быстро объясняет Нериссе, что им придется переодеться в мужское платье. (Это излюбленный прием тогдашних драматургов. Шекспир уже использовал его в «Двух веронцах» (см. в гл. 16: «…И состоит при герцоге») и в данной пьесе, описывая бегство Джессики. Таким образом, все три женских персонажа «Венецианского купца» в нужный момент переодеваются мужчинами.)
«Грехи отцов…»
Порция и Нерисса уезжают, оставляя Бельмонт на попечение Лоренцо, Джессики и, конечно, Ланчелота Гоббо, который делает вид, что смена Джессикой веры не произвела на него впечатления. В доказательство он ссылается на Ветхий Завет:
…видите ли, грехи отцов взыскиваются на детях.
Акт III, сцена 5, строки 1–2
Действительно, вторая из десяти заповедей, данных Господом Моисею, гласит: «…Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня» (Исх., 20: 5).
Это древнее представление меняется уже в самом Ветхом Завете. Пророк Иезекииль, писавший во время «вавилонского пленения», цитирует совсем другие слова Господа: «Вы говорите: «почему же сын не несет вины отца своего?» Потому что сын поступал законно и
