Война 1812 года - Сергей Юрьевич Нечаев
Герхард фон Кюгельген. Портрет Александра I. 1801
Но, скорее всего, у Александра были на это совсем другие причины. Он ведь с детства мечтал командовать, а еще безумно хотел лично победить ненавистного ему Наполеона. В воспоминаниях министра иностранных дел графа К.В. Нессельроде точно переданы его слова, сказанные им еще осенью 1811 года: «В случае войны я намерен предводительствовать армиями»50.
И он принялся активно предводительствовать, направляя свои приказы командующим армиями, а иногда корпусами и даже просто отдельными отрядами, минуя их непосредственных начальников. Дикость, конечно, но именно так обстояли дела, по крайней мере в первое время войны.
Когда император Александр прибыл в Вильно, он автоматически вступил в командование 1-й Западной армией. Как ни странно, он стал главнокомандующим только этой армии, так как приказа о принятии императором на себя общего командования не последовало. Более того, не были созданы ни отдельный Главный штаб при императоре, ни отдельная Главная императорская квартира. А утверждения о том, что император являлся единым главнокомандующим только потому, что он отдавал приказы всем армиям, несостоятельны, так как по своему статусу он мог отдавать любому генералу любые приказы вне зависимости от того, являлся ли он при этом единым главнокомандующим или нет. И он мог отдавать приказы, даже не выезжая из Санкт-Петербурга.
Подобное положение было чревато серьезными осложнениями.
В конце концов Александр I покинул войска. После этого М. Б. Барклай-де-Толли, облегченно вздохнув, сразу же автоматически вступил в командование. Но вот чем? Как ни странно, только 1-й Западной армией. При этом, и это удивительно в условиях начинающейся войны, он хотя и был военным министром, но все же не являлся единым главнокомандующим. Формально командующий 2-й Западной армией князь П.И. Багратион не обязан был ему подчиняться. Как совершенно верно отмечает историк В.М. Безотосный, император уехал, «оставив главнокомандующих самих искать выход из создавшегося положения»51.
Наверное, покидая армию, император Александр просто забыл о том, что на войне без единоначалия никак нельзя. А может быть, он этого и не знал? Все-таки не военный был человек. А вот по-настоящему военный человек Наполеон всегда говорил, что один даже плохой главнокомандующий все равно лучше двух хороших.
Переговоры с турками
А в это время на «турецком фронте» реальный мирный договор так и не был подписан.
М.И. Кутузов обозначил требования российской стороны. К ним относились свободное и спокойное существование Сербии с правлением, независимым от султана, подтверждение привилегий княжества Валахского и части Молдавии, оставление завоеваний в Азии в нынешнем их положении на пять лет (по прошествии этого срока предлагалось назначить с обеих сторон комиссаров «для постановления границы»).
Турецкий представитель Гулиб-эфенди ответил, что всего важнее вопрос об азиатских владениях Порты, и султан ни в каком случае не согласится тут на какие-либо уступки. А в Европе он предлагал определить границей реку Прут (за исключением Измаила и Килии с их округами).
М.И. Кутузов обещал, что проинформирует обо всем императора Александра, а Гулиб-эфенди говорил, что проинформирует обо всем султана. Он заявил, что не может сделать никаких отступлений от выданных ему инструкций и что он должен отправить в Константинополь курьера для разъяснений. И так могло продолжаться до бесконечности.
Наконец, на совещании 20 апреля российские уполномоченные заявили, что предложения, сделанные Гулиб-эфенди, доказывают, по мнению Кутузова, желание представителей Порты затянуть время. И, собственно, так оно и было.
Анри Гийом Шлезингер. Портрет султана Махмуда II. 1839
При этом обеспокоенный император Александр I «именем Отечества убеждал Кутузова употребить все усилия для заключения мира с Портой»52. Подписание мира было крайне важно для него в связи с надвигавшейся войной с Наполеоном, однако М.И. Кутузов почти год оставался в бездействии. И складывается впечатление, что ему мешала заключить столь важный для России мир боязнь назначения в войска, которые должны были противостоять Наполеону. Вот, например, что он писал жене 18 апреля 1812 года: «Ежели бог даст, что сделаю мир, то боюсь, допустят ли меня до Петербурга. Впрочем, кажется, что мне при армии делать нечего. Места, слава богу, заняты достойными людьми»53.
Император, в конце концов, был взбешен подобным ходом переговоров и, «недовольный их затянутостью, Александр I решил заменить Кутузова. В результате он назначил главнокомандующим Молдавской армией бывшего военно-морского министра адмирала П.В. Чичагова»54.
В это время император Александр I, опасаясь вторжения в Россию полчищ Наполеона, приписал вину за медлительность переговоров с Турцией М.И. Голенищеву-Кутузову. Государь решил заменить его адмиралом П.В. Чичаговым.
АЛЕКСЕЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ШИШОВ, советский и российский военный историк
Объясняя отставку Кутузова, Александр заявил: «Мир с Турцией не подвигается; неистовства войск наших в Молдавии и Валахии раздражили жителей; ко всему этому присоединяются беспечность и интрига. Кроме того, я не думаю, чтоб теперешний главнокомандующий, виновник этих бедствий, был способен получить результаты, для которых потребны: энергия, сила воли и поспешность в исполнении»55.
20 апреля (2 мая) 1812 года П.В. Чичагов выехал к месту своего нового назначения.
Май 1812 года
Положение на «турецком фронте»
6 (18) мая 1812 года П.В. Чичагов прибыл в Бухарест. Он явился в ставку Кутузова и… узнал, что предварительный мирный договор был подписан накануне.
А что же Кутузов? Узнав о назначении П.В. Чичагова, он, «дабы не упустить лавры миротворца, поспешил первым заключить мир с Турцией»56.
Как говорится, и смех и грех, ибо этой своей поспешностью, доселе и никогда после того ему не свойственной, он «поставил царя и адмирала в глупейшее положение»57.
Так получилось, что адмирал П.В. Чичагов «опоздал с прибытием на место всего на один день»58.
Фактически М.И. Кутузов «форсировал подписание мирного Бухарестского договора», и сделано все было на не вполне выгодных условиях, так как «Россия приобрела лишь Молдавию по реке Прут, хотя фактически уже давно занимала всю Румынию до Дуная»59.
Окончательный мирный договор был подписан 16 (28) мая 1812 года в Бухаресте: со стороны России – М.И. Кутузовым, со стороны Турции – Ахмед-пашой. Согласно этому миру, к России отошла часть Молдавии, которая позже стала называться Бессарабией, но другая часть Молдавского княжества осталась под турецким господством. Более того, мир, подписанный Кутузовым, обязал Россию возвратить Порте все пункты на Кавказе, «оружием завоеванные» (Турции были возвращены Анапа, Поти и Ахалкалаки). Но зато Российской империи
